Зак возвращается и наклоняется, целуя ее.
— И что ты сделаешь? — спрашивает он с дерзкой ухмылкой. — Напишешь на мой бар ужасную рецензию на «Йелп» или что-нибудь в этом роде?
— Возможно, — мурлычет Делла, наклоняясь для очередного поцелуя. — Медленное обслуживание, грубый персонал, но бармен чертовски хорош в постели.
И подумать только, я беспокоилась о них ранее.
Но после того, как мы с Джейком объявили, что забастовка окончена, Зак тоже сдался, к огромному облегчению Деллы. Кроме того, она определенно стала больше ценить Зака сейчас. Так что все хорошо, что хорошо кончается, как сказал бы Шекспир.
Я просто рада снова стать той Лиззи, а не призом «Дэппера». Ладно, Лиззи с горячим парнем, замечательными друзьями, работой, которую люблю, с почти погашенными студенческими кредитами, но тем не менее все той же Лиззи. Я все еще смотрю старые фильмы в своем потрепанном халате и плачу в конце, но теперь, потому что знаю, что была права, не теряла надежды — действительно можно найти все, что показывают в старых фильмах, в реальной жизни. Любовь, романтику, не говоря уже о том, что можно иметь самый горячий секс на планете с парнем, от которого я без ума. Парень, который трахает меня у стены просто так, и который появляется с бутылкой шампанского как-то вечером во вторник без всякой на то причины.
И самое главное, парень, который действительно заботится и переживает за меня.
Потому что именно этого каждый из нас хочет найти в жизни. Кто-то видит нас в лучшем свете и любит нас в худшие моменты. Это может быть чертовски слащаво, но есть причина, по которой классика остается классикой, она вечна.
Любовь никогда не выйдет из моды.
— Время для тоста! — объявляет Майлз, притягивая Татьяну к себе на колени. Она улыбается и гладит его по волосам, как котенок, а не как дикая горная львица, на которую тогда жаловался Майлз. Думаю, что та поездка, которую они предприняли в прошлом месяце на Мальдивы без ребенка, сделала свое дело, потому что они не держали свои руки при себе с того момента, как вошли в бар. — За конец забастовки!
— За то, чтобы Лиззи трахалась! — кричит Делла.
— Ну, спасибо.
— Или как насчет того, чтобы выпить за настоящую причину этой встречи, — поправляет их Джейк. — Выпьем за мою великолепную, талантливую подругу, которая заканчивает свою первую неделю на посту нового главного куратора «Метрополитена»!
Мы все радостно кричим. Морган удивила нас всех, уволившись в прошлом месяце. Она пришла в один прекрасный день, сказала, что со всеми нами покончено, и переехала в Париж со своим женихом. Я не думала, что у меня есть хоть какая-то надежда на такое серьезное повышение, но, наверное, все были настолько в восторге от потрясающих голливудских обзоров выставки, потому что после серии нервных собеседований, мне неделю назад объявили, что я получила ее должность.
— Ты это заслужила, — говорит Джейк, наклоняясь, чтобы поцеловать меня. — Кто знает? Может вы найдете место в бюджете, чтобы нанять меня для другого проекта. Но предупреждаю, я не из дешевых.
— Это не то, что я слышала, — перебивает Делла, и он бросает в нее орешек.
Я смеюсь, уютно устроившись в его объятиях, и внезапно чувствую волну любви, слишком большую, чтобы сдерживаться.
Ладно, не только привязанность. Я была чертовски возбуждена с той ночи, когда мы переспали, и на сегодняшний день мое возбуждение им, а его возбуждение мной никуда не испарилось.
— Пойдем, — я тяну Джейка за руку. — Мы сейчас вернемся!
— Лучше вам снять комнату! — говорит Зак мне вслед. — На самом деле, у тебя есть комната, стоит только подняться наверх!
Я слышу, как Делла успокаивает его, пока веду Джейка в задний коридор. Толкаю дверь и тащу его внутрь.
— Куда ты меня привела? — спрашивает он в тусклом свете маленькой комнатки.
— В кладовку. А теперь расстегивай брюки.
Джейк хихикает.
— Да, мэм, — он расстегивает ремень и прижимает меня к стене. Черт возьми, но так хорошо его ощущать внутри. Он трется о мой клитор, я стону, покусывая его за плечо.
— Мы когда-нибудь закончим наверстывать упущенное? — спрашивает он, раздвигая шире мне бедра и входя.
— Нет. — Я задыхаюсь, принимая его как можно глубже. — Никогда.
— Для меня это звучит как счастливый конец.
Так оно и есть.
