не был меценатом. Он не стремился творить добро всем нуждающимся. Он не желал, чтобы его понимали и не стремился объяснять свои поступки. В этом мире такие поведение сочли бы слабостью и безумием. Он не мог позволить себе быть слабым. Не мог. Но снова и снова хотел удержать в руках зыбкое ощущение девичьего тела, ее тепла, ее улыбки. Повел себя как юнец, только из гнезда выпавший. Правда какое-то безумие. Как можно жить с такой ядерной смесью чувств, которые разрывают тебя изнутри и заставляют поглупеть? Никогда а жизни он бы не посмел обидеть беззащитную женщину. А тут взялся ее проверять. Почему? Потому что поверить в истину было слишком... А ошибиться — ещё больнее.
Холодный промозглый воздух прочищал разум. У ближайшего фонаря к нему присоединилась стайка бабочек, Мертвых голов. Суеверные крестьяне, да и многие горожане, считали их вестниками смертей и несчастий.
Мерцающие фиолетовой искрой магии крылья и узор на них, напоминающий череп.
Романтика по-некромантски.
Ночью было спокойно. Ночью он мог не тратить время на людей вокруг. Мог не пытаться казаться тем, кем он никогда не был.
— Ах, какая же мрачная красота в этих маленьких людских подворотнях, — прошептал, издевательски улыбаясь себе под нос.
Носок сапога поддел камень — и тот канул во тьму без звука.
Девочка-девочка. Да и наплевать, что ты там утаила и что скрываешь о своей жизни. Я тебя любой приму.
Достаточно и того, что ты, девочка, поцелована Той Стороной и ее мрачными богами.
— Хватит прятаться, хранитель, я тебя прекрасно чую, — повысил он голос.
Тьма заволновалась, темная лужа магической пыли вспыхнула, пробежали круги — и из них важно появилась сначала одна мохнатая лапа с белым чулочком шерсти, потом вынырнула усатая лобастая голова, следом — вторая лапа, а уж потом все упитанное и весьма объемное тело манула. Лесного кота, нечисти колдовской и идеального фамильяра для женщины-некроманта.
Усатый нянь его нечаянной проблемы потоптался на маленьком квадрате света от фонаря. Зевнул, показывая острые зубы. Потянулся, демонстрируя, как мягко появляются и исчезают страшные когти в подушечках на лапках.
Тень дракона презрительно колыхнулась и зашипела, поворачивая шею.
Мол, мы гораздо страшнее.
— Нравится моя девочка? Самое доррогое отдаю яще-ур. Судьба ее с твоей крепко-у связанау...
— Что ты можешь знать? Нечисть, не тебе со мной тягаться. Но леди ничего не угрожает в моем обществе. Мы оба — выгодная партия друг для друга. Спасение друг друга. Можно сказать и так, — обронил уже более задумчиво.
Сказал — и вдруг понял. Осознал то, что скреблось на задворках памяти. Одним росчерком он сможет выполнить волю Владыки. Если леди окажется именно такой, какой показала себя. Если она так нравится его зверю.
Если он снова и снова хочет вопреки всему ощутить вкус ее нежных дерзких губ на своих губах. — Я женюсь на твоей маленькой некромантке, зверь. Мы не бросаем своих. Маги смерти ценны для этого мира. Мы с братьями по Ордену поможем ей познать суть ее магии, — ответил, ощущая умиротворение и спокойствие от принятого решения.
Он все сделал правильно.
— Она думает, что бесплодна. Вандал из местных, считающих себя знатоками... Он просто не умеет смотреть правильно и видеть признаки чего-то иного.
Мгла и пепел!
От прянувшей в воздухе силы шарахнулись бабочки.
— Если не бесплодна, то что? — Вопрос повис в воздухе.
И, пусть ему не суждено было иметь детей, на миг кольнуло сожаление.
Он не силен в женской анатомии и болезнях. Придется показать Шаорууну. Тот будет просто рад очередной странной пациентке.
— Узнаешь, дракоун, — усатый прохвост мурлыкал и раздувался от довольства собой. Но ссориться с проводником магии некроса не хотелось, — ты все-у скоро-у узнаешь...
— Ну что же, приятно пообщались, хранитель. Я возьму на себя ответственность за эту деву, но лезть в наши отношения — не смей! — Отрезал.
Они разберутся сами. В этой на вид тихой и скромной леди живёт огонь. Живой огонь. И он хочет вытащить его наружу...
Тиарграт ускорил шаг. Придется предпринять некоторые усилия, чтобы спектакль по обретению пары удался.
Щёлкнуть по носу надменного Дейришха, который ставил палки в колеса любому сотрудничеству между их странами тоже будет полезно.
Мерзавец решил поиграть судьбой своей дочери. Нет, Тиарграт не был добр. Но раз уж так случилось...
Зелёные очи наполнились предвкушающей тьмой.
Он сыграет в ответ. Ведь нет ничего слаще игры на грани смерти.
А она витала в этом городе повсюду. Они с Кеем прибыли вовремя для того, чтобы разворошить змеиное кубло.
Надо только узнать у Ардантэ, с чего он так взбесился, и выполнить его просьбу. Интересно, кого же тот собирается найти?
Завтра, все завтра. Грядет непростой день. А пока...
Длинные пальцы с острыми когтями едва уловимо перебрали воздух перед собой.
Вспыхнули, налились силой изумрудные плотные нити.
Заметались Мертвые головы, шелестя узорчатыми крыльями.
Сила сорвалась, перемещаясь по пронизывающим город каналам.
Если здесь кто-то использует магию смерти — он скоро это узнает.
Обязательно узнает. И охота будет сладкой. Похоже, его собственные сородичи, не говоря уж о людях, забыли, как опасны могут быть вестники мрачных богов.
Довольное шипение, от которого мигом протрезвел пьяница, упавший в канаву за пару кварталов до этого, разлетелось серебряными искрами магии.
Некроманты были готовы к работе.
Глава 6. Нежеланное знакомство
Кейрин Дерришх
Новый день встретил суетой.
— Лейда, прошу! Лейда, давайте я поправлю вам вот эту оборочку. Чудесно, этот лавандовый так прекрасно оттеняет ваши светлые локоны! — Горничная щебетала.
Я рассеянно бросила взгляд в зеркало. Оттуда угрюмо смотрела стройная бледная девица с забеленной кожей и освеженными магической краской волосами.
Рыжие волосы — это удел черни. Доморощенных колдовок и шарлатанов. Я никогда не смела выходить из своей комнаты без магической краски на волосах. Истинная леди должна иметь белокурые завитые локоны.
Помню, как когда-то в детстве обижалась на это, не могла понять, почему папа считает меня некрасивой? Помню, как однажды специально смыла противную магическую маску и сбежала из комнаты без шляпки...
Тогда впервые меня оставили без ужина, а потом и без завтрака, а маму сменила строгая и сухая, как стручок гороха шейда Алеера.
Она стучала по пальцам специальной дощечкой, заставляла стоять в углу часами, если я провинилась, и учила, что дочь должна выполнять любые повеления родителей и быть благодарной за то, что ее, не слишком одаренную богами и умную, терпят в доме.
С тех пор я уже и не помнила, когда видела себя настоящую...
С той
