— Ты мне зубы не заговаривай, птица. Ты мне ответь: поняла меня или еще разок болтануть? Я терпеливый, я могу и еще…
— Не надо, — быстро сказала Кошка. — Я все поняла.
— А коли так, прекрасно!
Стасик, как давеча Кошка, протянул к ней руки, пальцами пошевелил, подманивая, но Кошка резко поднялась, перебросила через плечо крохотную, плетенную из соломки сумочку на бессмысленном длинном ремешке.
— Ничего не прекрасно, — зло сказала она. — Ты, видимо, сам не понимаешь, что оскорбил меня, оскорбил глубоко и больно, до глубины души!
— Ах, ах, — подбросил дровишек в огонь Стасик. И огонь вспыхнул пожаром.
— Дурак! — крикнула Кошка. — Кретин! Ты еще пожалеешь! Не провожай меня! — И бросилась к двери. Там притормозила, добавила: — Я тебе не девка уличная!
И ушла. Так дверью саданула, что штукатурка об пол шмякнулась. Здоровый кусок, Ленка вычтет за ремонт.
— А с другой стороны, на чем бы я ее проводил? — задумчиво спросил себя Стасик, подходя к окну.
По улице внизу бежала Кошка, размахивая рукой проезжающему частнику-«волгарю», калымщику и хапуге. «Волгарь» притормозил и увез Кошку, чтобы заработать не учтенный финорганами рубль.
Странно, но Стасик не чувствовал ни огорчения, ни тем более раскаяния. Если уж говорить о каких-то его чувствах, то надо упомянуть облегчение. Будто камень с души свалился. И, следуя Кошкиной логике, глубоко ранил ее душу. Закон сохранения вещества. Или закон сообщающихся сосудов. Одно из двух…
Но пора идти домой. Пешком от «Аэропорта» — путь неблизкий. Пока дойдешь, мамуля свое радиоговорение завершит.
Ввалился в квартиру, сбросил запыленные ботиночки, прямо в уличном, в любимый свой халатик не переодеваясь, повалился на диван. Устал как собака. Сравнение взято из В. И. Даля, но, считал Стасик, требовало уточнений. Какая собака? Дворовая? Комнатная? Охотничья?.. Стасик устал, как борзой пес, с рассвета до полудня гнавший косого по долинам и по взгорьям.
Радиоточка, слышная из кухни, голосом мамули сообщила: «В торжественной обстановке представители лучших бригад стройки уложили первый кубометр бетона в русловую часть плотины». Потом — про тружеников села, потом — про соревнования по спортивному ориентированию, потом — про капризы погоды, милые капризы сентября в разных краях нашей необъятной страны. Мамулина трудовая вахта подходила к концу. В квартире плавала настоянная на дворовой пыли тишина.
— Есть кто дома? — громко спросил Стасик. В дверях гостиной неслышно, как кентервильское (или кентерберийское, Стасик точно не помнил) привидение, возникла, материализовалась, телетранспортировалась Ксюха.
— Чего тебе? — неуважительно спросило привидение.
— Интересуюсь, — нежно объяснил Стасик, ложась на бок, подтягивая под щеку декоративную строчевышитую подушечку, изделие народных умельцев. — Будем ужинать или маму подождем?
— Экий ты стал благородный! — с деланным восхищением произнесла Ксюха.
— Раньше ты не спрашивал — орал, как оглашенный: «Еды мне, еды!»
— Мало ли что раньше было! Раньше вон и погода в необъятной стране стабильно развивалась: летом — лето, зимой — зима. А сейчас? Слыхала, как мамуля по радио волновалась? В Закавказье снег выпал, а в Архангельске загорают. Непорядок… Ты садись, садись, поговори с отцом, родной все-таки, не исключаю — любимый.
— Любимый, потому что единственный. Не с кем сравнивать, — сказала Ксюха, усаживаясь напротив дивана в кресло, ноги под себя поджимая, сворачиваясь в клубок, что указывало на недюжинную пластику будущей актрисы, на гибкость членов, удивительную при таком росте.
— А хотелось бы сравнить? — Легкая переброска теннисного мячика через сетку, тонкий звон клинков, осторожный обмен ударами в перчатки.
— Не отказалась бы. Ради спортивного интереса.
— Порол я тебя мало, пока поперек лавки лежала.
— Папуля, поезд ушел, я теперь вдоль лавки не умещусь.
— И в кого ты такая наглая, птица?
— В тебя, в кого еще.
— Да, ты права, я бесстрашен и ловок. — Качества, далекие от понятия «наглость», но Стасика сейчас не очень заботила логика беседы. — Знаешь, я сегодня совершил небольшой подвиг. Я спас девушку из лап хулиганов.
— Как же тебе удалось?.. Ах да, я забыла, ты у нас теперь пехом топаешь!.. Подробности, папуля, подробности!
— Видишь синяк? — Стасик с удовольствием задрал голову и показал небольшой, размером в пятак, кровоподтек. — След коварного удара… — И он в красочных подробностях, в отличие от автора, описал случай на Красноармейской улице, несколько, впрочем, приукрасив и свое поведение, и внешние данные спасенной.
Рассказал все и вдруг сообразил: а чего это, интересно, он делал на Красноармейской улице, в дальней дали от учреждений культуры? Вдруг да полюбопытствует Ксюха.
Но Ксюха пропустила мимо ушей географические подробности, Ксюху иное заинтересовало.
— Папуля, ты и впрямь заново родился! Ты же у нас зря на рожон не лезешь, ты же сам меня учил: неоправданный риск неоправдан, а значит, глуп. Не так ли?
— Во-первых, что считать неоправданным риском… Ты ухватила форму, но не поняла суть. Если бы там было двадцать хулиганов с винчестерами, я бы не полез в драку, я бы милицию вызвал — с танками и базуками. Но их было только двое. А с двумя, птица, ты знаешь, я справлюсь походя. Это физическая сторона дела. Теперь о морально-этической. Девушка беззащитна? Факт. Хотя, не исключаю, она чем-то провинилась перед собеседниками, но так оскорблять даму, прилюдно… Фи!.. Тем более, птица, пешеходы — все-все! — шли мимо, старательно делая вид, что ни-че-го не происходит. Мне стало очень противно, очень, и я влез…
Теперь Стасик перевернулся на живот и задрал ноги на спинку дивана: гудели они поменьше, вполне активно шевелились.
— Ты растешь в моих глазах, папуля, — сказала Ксюха. — С ходу, без репетиций, войти в непоставленную драку — тут необходимо мужество.
— Я такой, — скромно согласился Стасик и, сочтя отвлекающую артподготовку законченной, перешел к делу, к тому, собственно, ради чего он и усадил Ксюху напротив, развлекал ее почем зря. — Ну-ка расскажи мне, птица, кто он такой?
— Ты о ком? — Ксюха сделала вид, что не поняла.
— Не прикидывайся дурочкой. Все-таки ты моя дочь… Я о твоем парне.
— Ну и выраженьице: мой парень… — Ксюха даже причмокнула в восхищении, а скорее всего, оттягивала ответ. — Еще скажи: суженый. Стиль ретро.
— К сути, птица, к сути.
— Кто-кто… Обыкновенный человек. Инженер…
— Ты поразительно немногословна! Я буду задавать тебе конкретные вопросы, а ты отвечай сжато и точно. Как на допросе… Профессия?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
