Как я уже заявлял, отвечая на подобный вопрос, центральные банки в конце 1970-х годов начали осознавать, насколько опасным фактором является инфляция. И да, с конца 1970-х центральные банки в целом стали действовать так, как будто мы живем в эпоху золотого стандарта. В самом деле, сокращение объема ликвидности, которое произошло в результате разнообразных мер, принятых руководящими денежно-кредитными учреждениями, явно свидетельствует о том, что мы осознаем, до какой степени избыток ликвидности порождает инфляцию, которая, в свою очередь, подрывает экономический рост. Итак, вопрос заключается в следующем: даст ли нам возвращение к золотому стандарту какие-либо преимущества? А вот ответ: я так не думаю, поскольку мы и без того действуем так, как будто он существует. Нужно ли было задаться этим вопросом еще в 1971 году, как вы уверяете? Да. Как вы помните, золото стоило 800 долларов за унцию. Мы тогда столкнулись с невероятными расхождениями, процентные ставки резко выросли, система казалось очень нестабильной, нам необходимо было что-то предпринять, и мы это сделали. Пол Волкер, как вы наверняка помните, вступив в должность в 1979 году, наложил очень жесткие ограничения на кредитную экспансию. И это имело долгосрочные последствия, из чего мы извлекаем пользу по сей день.
Итак, я считаю, что система центральных банков осознает угрозы, связанные с бумажными деньгами, вследствие чего мы действуем так, как будто эта система опирается на реальные резервы.
Итак, складывается впечатление, что только высокий рост потребительских и оптовых цен может заставить Гринспена пересмотреть свое отношение к золотому стандарту. Тем временем я полагаю, что многие центральные банки разных стран мира и МВФ будут делать ставку на золото. Сейчас же мы наблюдаем следующую ситуацию: банки тех западных стран, которые привыкли жить не по средствам, продают золото, а страны, ориентированные на развитие, его покупают.
Что же касается утверждения о том, что центральные банки действуют так, как будто золотой стандарт существует, события 1990-х, которые в 2008 году привели к началу катастрофы, доказывают обратное.
Идеи, с которыми Гринспен выступал в 1966 году, существенно отличаются от его воззрений и политики на посту председателя Совета управляющих Федеральной резервной системы. Однажды в частной беседе он признал, что разделяет некоторые взгляды Мюррея Ротбарда, но не высказал никаких ценностных суждений. Возможно, под благотворным влиянием Ротбарда Гринспен и написал свою замечательную статью про золото и свободу.
В какой-то мере его слова удивительны. В период своего пребывания на посту председателя ФРС он бесконечно, в ответ на каждую коррекцию и каждый политический кризис, прибегал к искусственному увеличению массы денег, не обеспеченных товарами. И после этого он утверждает, что осознает опасность избыточной ликвидности, которая ускоряет инфляцию. Сейчас, в разгаре, пожалуй, величайшей в истории экономической коррекции, Гринспен продолжает отрицать тот факт, что он внес самый существенный вклад в этот кризис. Я бы сказал, что ему так никогда и не удалось приблизить ту мечту, в осуществимости которой он нас уверял, — когда бумажные деньги смогут заменить золото благодаря мудрой политике центральных банков. История покажет, что эта цель недостижима и любые изощренные меры по управлению бумажными деньгами лишь отсрочивают наступление коррекции и вместе с тем создают благоприятные условия для роста финансовых пузырей. Этим и объясняется кризис, с которым мы столкнулись сегодня.
Стараниями многих либертарианцев укоренилось мнение о том, что Гринспен искренне придерживается идеалов либертарианства и, когда придет время, будет бороться за идею обеспеченных денег и свободу. Я никогда так не считал и со временем убедился в том, что Гринспен руководствовался именно прагматизмом, той самой философской позицией, которую ненавидела Айн Рэнд. 24 октября 2008 года он посетил собрание Комитета палаты представителей по надзору и правительственной реформе, где его тепло приветствовали как «безупречного» экс-председателя ФРС. Там он произнес свое заключительное слово.
Его выступление по большей части прозвучало как попытка отстоять свою репутацию и оправдать оплошности, совершенные им на посту председателя ФРС. Это была очень трогательная речь. Он отметил, что компьютерные программы, которые использовались для составления экономических прогнозов, оказались далеко не идеальными. Единственной причиной увеличения долга был чрезмерный спрос на этот долг, а не последствия политики Федеральной резервной системы. Кульминацией его выступления стало признание того, что он действительно совершил ошибку и что регулирование рынка в самом деле было недостаточным. Иначе говоря, нужно было создать еще более благоприятные условия для неэффективного инвестирования и компенсировать это введением дополнительных инструментов государственного регулирования. Когда его выступление подходило к концу, я мог сделать лишь один вывод: Гринспен — не Джон Голт[59].
История покажет, что Гринспен за годы своего председательства в ФРС (1987–2006) посеял семена финансовой катастрофы, которая разразилась в 2007 и 2008 году. Как болезнь нельзя исцелить теми же микробами, что ее вызвали, так и обесценивание денег и рост долгов в годы президентства Обамы не помогут нам выбраться из сложившейся ситуации. Наша депрессия, вероятнее всего, будет длиться долго. Если она затянется на десять лет и более, в этом нельзя будет обвинять исключительно Гринспена. Вину нужно будет возложить на нынешний Совет управляющих Федеральной резервной системы, Конгресс, президента, Министерство финансов и более всего на кейнсианскую экономическую политику, ту самую стратегию, которая привела к возникновению Великой депрессии в 1930-х.
Текущий экономический спад — это естественная коррекция дисбалансов в экономике, возникших в период неестественного подъема, который, в свою очередь, был вызван «легкими кредитами» центрального банка и искусственно заниженной процентной ставкой. Сама его продолжительность является следствием вмешательства в экономику в таких формах, как ликвидация долга, неэффективное инвестирование, регулирование цен на труд, товары и услуги. Политиков и бюрократов нужно попросить не заниматься централизованным планированием экономики, особенно когда рынок старается исправить все ошибки политики Совета управляющих ФРС.
7
Разговоры с Бернанке
У меня было несколько схваток и с Беном Бернанке. В сущности, я с пристрастием допрашивал его на каждом собрании Комитета по финансовым услугам, так что я по крайнем мере знаю, что он хотя бы выслушал другую точку зрения. Он стал председателем Совета управляющих ФРС 1 февраля 2006 года. 20 июля того года в разговоре с ним я подробно расспросил его о деятельности так называемой Команды по защите от краха — Рабочей группы по финансовым рынкам, в которую входят министр финансов США, председатели Совета управляющих ФРС, Комиссии по ценным бумагам и биржам и Комиссии по срочной фьючерсной торговле сырьевыми товарами. Я расспросил о некоторых существующих предубеждениях в отношении экономического роста и о роли ФРС в развитии финансового кризиса. Вот как происходил наш разговор.
Рон Пол: У меня есть вопрос, связанный с деятельностью Рабочей группы по финансовым рынкам. Я хотел бы более подробно узнать, что собой представляет эта группа, какой властью она обладает и чем занимается. Можете ли вы как член этой группы сказать, как часто вы встречаетесь и принимаете ли какие-либо меры, было ли сделано что-либо в последнее время? Публикует ли эта группа какие-либо материалы?
Бен Бернанке: Да, конгрессмен. Президентская Рабочая группа по финансовым рынкам была создана президентом, если я не ошибаюсь, после краха фондовой биржи в 1987 году. Она собирается нерегулярно, примерно четыре-пять раз в год, точнее не могу сказать. Она прежде всего выполняет экспертную функцию, готовит отчеты. Я уже упоминал, что нас, например, попросили подготовить отчет о страховой защите от рисков, связанных с терроризмом. Вот чем мы, главным образом, занимаемся.
Рон Пол: В СМИ время от времени появляются статьи, в которых утверждается, что это не просто консультативная группа. Так, если происходит крах фондового рынка, то вы фактически имеете право ввести какие-то ограничения. Ведь речь идет о триллионах долларов, распределяемых по всем финансовым рынкам, а группа связана и с Министерством финансов, и, разумеется, с ФРС, а также с Комиссией по ценным бумагам и Комиссией по срочной биржевой торговле. Так что она обладает большими полномочиями.
Я заинтересовался этим недавно, после того как мне на глаза попалась одна статья, в которой, по сути, эта группа обвиняется в совершении действий, повлиявших на стоимость акций General Motors. Скажите, вы сами ее читали или, может быть, знаете что-то по этому вопросу?
