Читаем без скачивания Уникумы Вселенной – 4 - Юрий Иванович

Опять назревала ссора, потому что Алессан Михаила Днепрянского недолюбливал и, как обычно, хотел вставить шпильку про «большую игрушку» своей коллеги, но Бутен осадил готовящуюся к атаке Пеотию:

– Хватит! И отныне прекращаем любые, пусть даже дружеские и шуточные конфронтации! Сейчас мы нуждаемся как никогда в единстве и сплоченности. Вот когда раскроем тайны и перестанем быть зависимыми от этого места, тогда пикируйтесь сколько хотите и не ходите в гости друг к другу сколько вам влезет. А сейчас давайте работать и высказываться только по существу!

Минут на пять установилась полная тишина, и, может, именно она помогла хмыкающему Алессану сделать очень важную находку. Вернее, он уже давно отыскал некие странные кровеносные сосуды на голове у медведей, но только сейчас, сконцентрировавшись, смог их верно классифицировать:

– Ха! А ведь на черепе у этих косолапых, под кожей, находилось инородное образование. Некая сеточка, словно из капилляров, на висках, точно такая же возле ушей и на затылке. Весьма напоминает устройство цорков для перевода. Да это же растения! Да, да! И не удивлюсь, если они обладают разумом.

Сомнения на лицах никто не скрывал, но как не верить повелителю растений? С какой стати ему шутки шутить? А чуть позже имеющая особое зрение Сакрина подтвердила:

– И в самом деле, растения. С полной имитацией под живую плоть. Причем, как я поняла, они до сих пор живы?

– Если нет многочисленных разрывов структуры, то живы. Одно растение погибло, потому что было прожжено центральное уплотнение. А вот на втором косолапом его переводчик выжил, даже несмотря на потерю височной доли своего тела. Вот я его пока собрал, приживил ранку на месте разрыва и думаю: на кого бы из живых его возложить? – Алессан стоял, держа в чуть отведенной в сторону руке дивное растение.

– Неужели эта особь, раньше жившая в крови хищника, может прижиться на человеке? – спросил Донтер.

– Легко! Причем она может и отдельно существовать, достаточно посадить это чудо в банку с чистой водой. А на человеке она и под кожу, скорей всего, забираться не будет, так и останется снаружи.

– Ну и на ком ты собираешься ставить опыт? – поинтересовался Бутен. – Почему бы не на себе?

– Пока не могу, – вздохнул повелитель растений. – Опасно! Оно меня не слушается совершенно – раз. И может оказаться ядовитым для меня – два. Разве мало преступников в трюмах цоркских кораблей ждут очереди на казнь?

– Использовать преступников для опытов? – император покосился на своего родного дядю Райгда. – Это неэтично. Да ты и сам недавно на эту тему распинался…

Алессан воззрился на Бутена как-то слишком нагло и ехидно:

– Забываешься, твое величество! Или делаешь вид, что запамятовал. Я упоминал о преступлениях, совершенных против невинных врачей, за которые ты сам в свою время отрубил голову своему дядюшке. Якобы дядюшке…

Укор был жестким. Можно сказать, что одним ударом гол – сразу в двое ворот. Если не в трое: потому что после своего высказывания повелитель растений победоносно взглянул почему-то на Сакрину. Кажется, он ожидал либо ссоры, либо возражений, но этого не последовало. Все проявили должную выдержку, словно говоря своим видом: «Что-нибудь новенькое скажешь? А то старое нам не интересно…»

– В защиту преступников, злодеяния которых доказаны, я никогда не выступал, – помолчав, сказал Алессан. – Поэтому на них сейчас и проверим… И это в наших же интересах. Вы помните, как мы пытались первые свои утопления делать с устройствами для перевода на голове, подаренными цорками?

Такое действительно было. Отыскав иную цивилизацию, путешественник разумом испытывал наибольшие трудности с пониманием чужого языка. Хоть и имелись тысячелетние навыки и огромный опыт, но все равно тратилось много времени, чтобы вникнуть и четко понимать, о чем говорят и что пишут аборигены. Вот и промелькнула идея: а если на теле будет переводчик, то вдруг?..

Не получилось. Путешествующий отдельно от тела разум понимать иные языки не начал. Еще и болезненные ощущения возникали после оживления. Признали опыты нецелесообразными и отбросили саму мысль куда подальше.

А вот идея Алессана об использовании этих растений могла и сработать. Тем более что именно он как повелитель растений мог подправить в живом организме что следует, перенастроить его как надо и взрастить в конечном итоге наиболее приемлемое, полностью сопоставимое с человеком растение.

Так что дальше о своих планах он мог и не рассказывать. Его поняли все.

И почти все синхронно закивали в знак согласия.

Разве что Пеотия улыбнулась с хитрецой:

– Слушай, а как насчет расвалунгов? Они ведь тоже растения. Если ты попробуешь их омолодить, озеленить и дать ту же роскошь в виде ветвей, то они будут довольны или нет?

Несколько минут Алессан усиленно размышлял. Кажется, ему подобная мысль и в голову не приходила. С одной стороны, хорошо бы оказать такую услугу кому-нибудь из Судей. Но вдруг предложение об «озеленении» – это страшное оскорбление для расвалунгов? Или еще чего похуже? Так что лучше не пробовать.

– Я за это не возьмусь. Уверен, пожелай Судьи шелестеть листиками или покрываться цветочками, они бы давно уже все устроили сами.

– А если они тебя попросят о содействии?

– Ну… если попросят… – Алессан пожал плечами. – Тогда и видно будет. – И спохватился: – А чего мы все стоим? Живо помогаем мне спасать растения! Они в этой черной крови еще пару часов протянут, а потом увянут.

Все разбрелись по обширному подземелью.

Срезая мохнатую шкуру с головы очередного хищника, Вителла размышлял вслух:

– Каких только дивных творений не встретишь во Вселенной… Вот, спрашивается, зачем этим кровожадным медведям подобные переводчики? Не иначе это спаянный боевой отряд, который не раз и не два забрасывали для уничтожения противника к нему в тыл. Но мишки одним умением заморозки да зубами – не справились… В следующий раз пошлют кого-то с ультрасовременным оружием… О! Целехонький «укропчик»! Или как ты его назовешь?

– Уже назвал, – немедленно отозвался Алессан. – Пусть будет сакри. Можно и с маленькой буквы. Сакри – живой переводчик! Звучит?

– Э-э… я правильно понял, в честь кого названо это окровавленное растение?

– Наверное… если ты имеешь в виду Сакрину.

– Ей может не понравиться. Это растение ну совсем не цветок.

– Ха-ха! Любое растение – прекрасно. Мы его отмоем, и тогда сам увидишь, насколько оно красиво. Как раз для богини любви.

– Вдобавок и Райгду может не понравиться…

– Что именно? – вскинулся Алессан. – Если он с ней кувыркается в постели, то это не значит, что нельзя ее именем назвать бесценное растение.

Вителла на несколько мгновений замер, пристально глядя на Алессана. Потом многозначительно хмыкнул:

– Дружище, да у тебя никак тоже некий интерес к нашей подруге появился?

– Имею полное право интересоваться, кем хочу! – повелитель растений посмотрел в ответ открыто и с усмешкой. Потом даже подмигнул: – Почему бы мне и не побороться за расположение нашей прекрасной богини?

– Можешь и побороться… Но тебе не кажется, что у тебя с магистром несколько разные весовые категории?

– Уже не кажется. Я в нашем коллективе начинаю смотреться вполне достойно. А если мне и в самом деле удастся оказать некую помощь расвалунгам в их омоложении, то и подавно избавлюсь от комплекса неполноценности. К тому же… – Алессан оглянулся по сторонам и стал откровенничать уже намного тише: – Я как в последнее время гляну на Сакрину, так у меня мозги начинают отключаться. «Пробило» основательно… И чем дальше, тем больше «пробивает»…

Данным словом хардийцы в дружеских разговорах обозначали просыпающееся после шести тысяч лет либидо. Первым оно проснулось и потребовало постельных ласк у Пеотии. Она осталась довольна своим случайным выбором Михаила и к иному мужчине не стремилась. Затем прервали столь длительный целибат Сакрина с Райгдом. Их любовная связь стала огромным сюрпризом, и все считали, что главенствующую роль сыграл тут магистр, соблазнив партнершу. Дескать, вот он какой, старый и опытный развратник. Но при этом всеми понималось, что разницу в сорок лет при возрасте далеко за шесть тысяч можно со смехом игнорировать.

Остальные хардийцы пока только ждали «пробоя», совершенно не чувствуя сексуального влечения к кому бы то ни было. Даже супружеская пара Абелия – Юниус просто считали себя мужем и женой, но нисколько друг к дружке не тяготели сексуально. А про оживленных самыми последними Бензика, да Донтера с Розалией вообще речи не шло. По признаниям врача, самого старшего по возрасту, он был уверен в своей полной недееспособности. То же самое твердил и нынешний Навигатор, в прошлом капитан морского судна. У Розалии не спрашивали ни разу, она еле вставала до сих пор с кровати. Но ведь не стоило забывать, что тот же Донтер моложе Райгда, но в данный момент выглядит чуть ли не вдвое старше. А магистр, словно окрыленный вернувшейся молодостью и обласканный изумительной красавицей, молодел день ото дня и уже смотрелся как мужчина спортивного вида не старше сорока.