Может ли антропоморфизм отражать действительность? - спросил Лингман.
- Все антропоморфизмы подразделяются на ложные и частично истинные в отдельных ситуациях.
Большего они не добились. Морран с Лингманом мучились еще несколько часов, но истина ускользала все дальше.
- Ну что же, теперь моя очередь, - сказал Владимир и встал перед Ответчиком, скрестив руки на груди.
- Ну-ка, дружок, почему наш мир трехмерен?
- Трехмерность мира - антропоморфизм. Это не более чем иллюзия.
- Й-а-я!.. - радостно заорал Владимир. - Вот я тебя и расколол. - Почему в трехмерном мире действуют законы сохранения?
- Законы сохранения вытекают из трехмерности мира. Это не более чем ограниченность проекции.
- Правильно, - сказал Владимир. - Умница.
- Послушайте, Владимир, вы же видите, что все это чудовищный обман. Отрицать законы сохранения - это уж слишком, - угрюмо вставил Морран.
- Не мешайте. Никто их не отрицает. Правильно ли мы поступили, притащившись сюда?
- Это не может рассматриваться, как ваша заслуга. Ваш приход сюда был предопределен.
- Ты, конечно, пятимерный?
- Для вас - да.
- Имеет ли наше существование смысл?
- Естественно, только объяснить его в привычных для вас терминах затруднительно.
- Можем ли мы рассчитывать, что выполним предназначенную для нас работу?
- Никаких запретов нет.
- И мы перестанем быть людьми?
- Вы станете другими, не такими, как сейчас.
- Это страшно?
- Не преодолев страх, нельзя обрести понимание смысла жизни.
- Мешает ли трехмерность нашего мира выполнению смысла жизни?
- Вопрос лишен смысла.
- Значит ли это, что смысл нашей жизни в преодолении трехмерности?
Неожиданно экран стал медленно темнеть. Ужас охватил Владимира. Никакой это был не экран. Это был вход в пещеру? За черным пятном угадывалась бесконечная бездна.
- Проходи. - Это было последнее слово, сказанное Ответчиком.
- Вставай, дорогой!
Владимир Анатольевич открыл глаза. Он находился в своей комнате на Третьей линии Васильевского острова, где ему и полагалось быть согласно заведенному положению вещей.
Жена склонилась над ним и ласково улыбалась. Никаких космических кораблей, никакого космоса...
Космоса? Почему космоса? Владимир Анатольевич удивился. Сон, что ли, был на космическую тему? За завтраком Владимир Анатольевич медленно пережевывал яичницу, без особого раздражения наблюдая за обязательным ежедневным ритуалом "сынок неторопливо собирается в школу". Он попытался вспомнить свой сон. О космосе. Что-то связанное с Шекли, кстати, как и у Алеши. Рассказ называется... Нет, не вспомнил.
Позднее, уже на работе, во время семинара по проблеме компьютерного обучения в средней школе, сон неожиданно стал всплывать из подсознания, словно льдинка, то одним своим краем, то другим.
Рассказ назывался "Задать вопрос", написал его действительно Шекли. Речь в нем шла о некоем Ответчике, который знал ответы на абсолютно все вопросы.
"И я, конечно, оказался самым сообразительным, как это и полагается во сне, - с иронией отметил Владимир Анатольевич. - Жаль, что это произошло только во сне, и кроме меня об этом никто больше не знает".
Впрочем, ничего принципиально сложного в общении с Ответчиком не было. Достаточно было сообразить, что наши факты, установлением которых мы так гордимся, для Вселенной бессмысленны, поскольку то, что мы считаем объективным, для Вселенной чаще всего субъективно, и наоборот, объективное для Вселенной - субъективно для нас. И вопросы, естественно, должны были быть по возможности субъективными. Расширяется ли Вселенная? Для Ответчика этот вопрос лишен смысла. А вот то, что земляне пришли за ответом - факт.
Почему наш мир трехмерен?
Почему в нашем трехмерном мире действуют законы сохранения?
Правильно ли поступили земляне, что притащились к Ответчику?
Действительно ли образование - это получение ответов на заданные вопросы?
Существует ли смысл жизни?
Не в преодолении ли трехмерности он заключается?
Впрочем, я уже задавал эти вопросы во сне и получил на них вполне четкие ответы. Так был ли это сон? Или явь?
Владимир Анатольевич смотрел на черную доску, исписанную формулами, и начал испытывать странное беспокойство.
Что это, что это со мной? - задавал он себе вопрос и вдруг вспомнил жуткий приступ страха, охвативший его после приглашения пройти сквозь экран Ответчика в бездну. Стать новым человеком, пройдя через Ответчик! Вот что ему было предложено!
Формулы на доске стали размываться, и чернота ее стала бездонной, как тогда во сне!
- Проходи! - зазвучал в голове голос.
Владимир Анатольевич приподнялся, не в силах оторвать взгляд от бездны, будто пытался разглядеть там хоть что-нибудь человеческое, привычное, звездочку какую-нибудь или галактику... Но... ничего там не было. Пустота.
"Теперь я смогу в любое время попасть в новый мир. По первому желанию"? - мысленно спросил он.
- Да, - ответил голос.
- Но мне не хотелось бы пока...
- Тебе решать.
- Я здесь еще нужен.
Раздался мерный, лишенный эмоций смех.
- Никто тебя не принуждает. Тебе предоставляется возможность. Вот и все.
Семинар продолжался, но Владимир Анатольевич больше не мог сидеть. Он встал и направился к выходу, не обращая внимания на удивленные взгляды коллег и раздраженное бормотание секретаря. Вот ведь как получилось - хочешь начать новую жизнь, а не выходит, а здесь и не хотел, но изменил, да так, что и подумать страшно. Каково это жить, зная, что в любой момент можешь уйти невесть куда! И знать, что сынок, возможно, в эту дверь ходит, когда хочет, и возвращается. Пока. А ведь это замечательно, как же это ему сразу в голову не пришло - можно выйти, можно и вернуться. И нет в этом ничего страшного. Главное решиться!
Кое-что о рассказе
"Ох, уж мне эти люди. Для Владимира станет большой неприятностью, когда он узнает, что вернуться назад не сможет" - сказал Камень.
- Никуда он не отправится, не решится, - сказала Нина грустно. - Не тот генотип.
- Он не одинок, - добавил Сомов. - У него есть жена и сын. Семья - якорь, который тормозит переселение в Деревню.
"Это только отговорки, - произнес Камень. - Я посчитал нужным указать на очевидный факт: если бы ему удалось переместиться к нам в гости, в Деревню, невозможность вернуться неприятно удивила бы его. И стала трагедией".
- Считаешь его слабаком?
"Любите вы, человеческие существа, обзываться. И при этом используете слова, смысл которых туманен даже для вас самих. Верно и другое. Все люди верят в лучшее и считают себя важными персонами. Это ваша общая слабость. Крушение надежд для каждого из вас - катастрофа. И вы так страдаете,
