мне возможность подняться самому, я не мог понять, от чего ты это делаешь, но… был благодарен. Знал, что вероятнее всего убьешь меня, и все же… был благодарен. Ты права, ведьма, мы не ровня, но я постараюсь тебя понять.
– Мм-м… ну ладно.
Что ж тут еще сказать?
Вот ушла, стыдливо не оборачиваясь, в свой нужный сарайчик.
Удивилась сильно, оный не обнаружив, зато увидев другой, правее – новый, крепкий, не то что мой, готовый от любого порыва ветра рассыпаться.
– Э-э-э… спасибо тебе! – крикнула архимагу, заскакивая в нужное место.
– Это тебе… спасибо, ведьма, – едва слышно отозвался он. – За все.
* * *
Когда вернулась, умывшись да одежду сменив, охраняба своего на дворе уже не увидела, он из избы крикнул:
– Завтрак на столе.
Да как бы время ужина уже, но чего уж спорить-то.
Как оказалось, на столе были и завтрак, и обед, да вот еще и ужин поспел.
– Чай нагрей госпоже, – приказал, не оборачиваясь, охраняб мой, ломая здоровенных раков.
Домовой тишком выскочил из печи, подогрел чай для меня, двух раков слямзил со стола да и был таков. Маг на него даже не глянул. На меня не глядел тоже. А вот мне поглядеть было на что – стол стоял новехонький. Скамейки тоже. Кровать моя, там давно одна ножка отвалилась и я пенек приспособила, теперь тоже новехонькая стояла, загляденье просто.
– Итак, – едва я села за стол и принялась есть, начал охраняб менторским тоном, – значит, позавчера одна не шибко умная лесная ведунья влезла в дело, о котором точно знала, что влезать не стоит!
И он мрачно посмотрел на меня своими синими, очень синими глазами.
Мм-м… Ударился он головой, что ли, пока я себя в порядок приводила?
– Маг, – начала недружелюбственно, – не далее как четверть часа назад ты мне вроде как был это… благодарен.
Мужик взгляд мой выдержал и подтвердил ранее сказанное:
– Я благодарен.
Помолчал и добавил:
– Безусловно благодарен.
Помолчал и уже тоном иным высказал:
– Я был бы благодарен ведьме старой и опытной. Ни слова поперек не сказал бы ведьме юной, природной, реши она меня на алтарь возложить и силу мою отобрать. Я бы не сопротивлялся, даже если бы и смог.
– Но ты не можешь. – И я постучала пальцем по висящему на шее моей кулоном тяжким артефакту подчиняющему.
Маг хотел было что-то сказать, да промолчал.
– Мне вот интересно, – я принялась чай ложечкой серебряной помешивать, – сколько времени артефакту подчинения требуется, чтобы подчинить себе мага полностью? Сутки али двое?
Архимаг хрипло выдохнул:
– Трое полных суток.
– Мм-м, – я чаю прихлебнула, – и значит, когда ты в обозе Саврана был, время-то уже вышло?
Мрачная тишина была мне ответом.
– Ну, не хочешь – не говори, – беззаботно предложила я.
Усмехнулся маг да и спросил:
– А есть ли смысл рассказывать?
Посмотрела я на него поверх чашки, пар испускающей, да сколько ни смотри, мага я в нем не видела – человека скорее. Мужика надежного, практичного, хозяйственного, уверенного, правильного такого да красивого. Очень красивого. Он не был пригож как Тиромир, не был прекрасен как водяной, у него была какая-то другая, суровая, сдержанная, мрачная красота. И своя полная потерь история.
– Смысла нет, ты прав, – согласилась я, взгляд опуская.
– А что ты видишь? – спросил, как выдохнул, почти неслышно.
Опустила я чашку на стол, вновь помешала темное озерцо чая да и сказала как есть:
– Вижу предательство. Вижу приговор несправедливый. Вижу наказание, с обвинением несопоставимое. Вижу, что ты сопротивлялся до последнего и не сдался тоже до последнего. Вот тогда-то на тебя, видимо, артефакт подчиняющий и напялили. Три полных дня… Они явно должны были повторить задуманное спустя три полных дня, да только вмешался кто-то. Тебя, похоже, выкрали из подземелья королевского, знаю я, что там тюрьма особая имеется, та, что отрезает мага от силы да энергии. Да сокрыли тебя вроде как и на глазах, а вроде так, чтобы не приметил никто – среди рабов Саврана. Купца посулами да подкупом уговорили провести тебя через мой лес. А далее-то – убили бы их всех, чтобы не оставлять свидетелей. Ну и тебя, силу отняв. Как-то вот так.
Помолчал мужик да и подытожил:
– Увидела все как есть. Ни прибавить, ни убавить.
Еще помолчал и вопрос задал:
– Ты сильная ведьма?
Улыбнулась невольно. Маги, они всегда все об одном – о силе. На раба своего посмотрела с улыбкою, головой укоризненно покачала и высказала:
– Какой бы сильной ни была ведьма, против архимага у нее в прямом бою шанса нет ни единого. Да и против магистра не выстоять. И против мага боевого так же. Ты пойми, охранябушка, мы – ведьмы, сильны не силою своею, а умом, хитростью, коварством да изворотливостью. А вот как лесная ведунья я – да, сильна существенно.
И вот казалось бы, к чему все это, а вышло, к одной-единственной мысли он меня подводил:
– Но силу мою получив, ты и как ведьма сильнее станешь.
Укоризненно взглянула на него, головой покачала:
– И не мечтай.
Он взгляд мой выдержал и хрипло произнес:
– А ты не глупи. То, что наложили на меня – знак Аравена, – стабильно лишь на магах, а я – архимаг. И моя магия эту печать уже обойти пытается, я чувствую.
– Да, это проблема, – согласилась я.
Время поджимало, это точно.
Но из мыслей никак не уходило услышанное: «Не ее территории!» И то, с какой ненавистью это было сказано. А ведь когда-то любил, когда-то улыбаться начинал, лишь только взглянув на меня… а теперь ничего не осталось, одна лишь ненависть.
– Охранябушка, не серчай, но как задумала, так и сделаю, – выдохнула, загоняя в глубину души ту боль, что все еще была да как рана застарелая кровоточила.
– «Охранябушка», – повторил мое к нему обращение маг. – Так ласково. Ты со всеми так?
– Стараюсь, – отстраненно ответила. – Доброе слово оно и зверю приятно, да и самой на душе светлее.
Улыбнулась я магу хмурому, чашку теплую обняла ладонями и задумалась о своем, о девичьем… о лесорубках.
Хорошие были лесорубки. Без стону, без скрипу работали, механизмы все магией укреплены оказались, да так, что огоньки голубые по ним пробегали словно искорки. Да не новые. Как есть, не новые. Значит, взяли их у хозяев без спросу, без оплаты арендной. И потому ломать как-то… жалко. Уж не ведаю, из Выборга их пригнали али из Нермина, но и там и там люди жили хорошие, мастеровые гильдии работали справно да честно, а такую лесопильную установку покупали на века, чтобы служила и деду, и сыну, и внуку. Потому как цена у них была высокая, не каждой семье под силу, скидывались на нее по обыкновению несколькими родами…
– О чем задумалась? – вопросил охранябушка.
– О лесорубках, – юлить не стала.
– Тех, что лес твой рубят?
– Чащу, – поправила тихо.
Маг спорить не стал с формулировкою и сообщил:
– Многого сделать не смогу, но сломать сумею все и разом.
Вот тебе и «Многого сделать не смогу». Он же заклейменный! С печатью что нестабильная, так-то оно так, но все же имеющая место!
Посмотрела на него с подозрением, головой покачала укоризненно да и высказала:
– Ломать – не строить. А кто-то на эти лесопилки деньги годами копил, себе да детишкам своим в сытости и радости отказывая.
Нахмурился маг мой и уточнил мрачно так, совсем как лешенька:
– То есть ты размышляешь над тем, как лесопилки оставить невредимыми?
Кивнула задумчиво.
– Нет слов, – нашел все же слова охранябушка.
И как умудрился-то?
– Дерево могла бы заговорить, чтобы вернулось туда, откуда явлено было, – начала я размышлять вслух, – да только для таких лесопилок сосна используется корабельная, а ее ж с гор привозят.
Помолчал охранябушка да и предложил:
– Заговори так, чтобы к владельцам вернулось.
Пришлось признаться:
– Я так не умею.
Подумав, спросила с надеждою:
– А тебе такие заговоры ведомы?
Взгляд охранябушки непередаваемым стал, но ответ не заставил себя ждать:
– Нет.
– Ну, неудивительно, – я вздохнула тяжело, – ты же маг, а вы, маги, только разрушать и умеете.
И вот сказала правду же, но сама себя за болтливость укорила, только слово не воробей…
– Прости, я не со зла, – повинилась тут же.
– Не за что прощать, правду сказала, – медленно выговорил маг.
И вроде так-то оно
