процесс, я давал отмашку, а он просто делал то, что я скажу. Звучит грубовато, но ощущения у меня вот такие были тогда. Не то, чтобы я был каким-то тираном, просто всё вокруг разваливалось, так что волей-неволей пришлось держать в уме тот факт, что если уж кто и должен был быть ответственным за сохраность нашего судна в этом плавании, то это должен быть я. Альбом должен выйти и я понимал, что мы рано или поздно разойдёмся, я не мог пустить всё на самотёк, даже если бы это ранило чьи-то чувства. Положа руку на сердце, думаю ребята со мной в этом согласятся. Альбома бы не было, не будь у меня заряда, и Петер к счастью это понимал и был на моей стороне. Он был нужен мне, даже если возможно я заставлял чувствовать его себя бесполезным. Я сожалею об этом, но вместе с тем другой вариант развития событий был бы таким же хреновым.
Во время тура Ghost Reveries ситуация с Петером совсем осложнилась. Были и драки, и хлопанья дверьми, и крики. Он покинул наш туровый автобус и ездил с другими группами; всё стало совсем уж плохо, и недолго спустя наше сотрудничество подошло к концу.
Петер: Спустя годы мы с Майком всё равно очень хорошие друзья. У нас одна история на двоих, так что мы частенько общаемся и вспоминаем всякое, типа «А помнишь, как тогда?..». Уйти из Opeth было самым тяжёлым решением всей моей жизни, потому что столько труда вложено в группу, которая главенствовала в моей жизни на протяжении 15 лет: я абсолютно всё вложил в музыку.
Возможно всё дошло до пика во время тура. Я уже был женат и мы планировали завести детей, но я всё время был в разъездах и почти не появлялся дома, плюс к этому я продолжал обучение и планировал с этим что-то делать. В этом плане я всегда вспоминаю группу Saxon, и смотря на Биффа Байфорда я понимал, что я не хочу быть старым и кататься в турах не потому, что хочется, а потому что приходится. Не уверен, конечно, в его мотивах, но вы поняли о чём я.
Я получал огромное удовольствие от выступлений с группой, но я не хотел выступать настолько много, и я поймал себя на мысли, что мне это уже не так нравится, как раньше. Всё превратилось из страсти и одержимости музыкой в работу. Концерты проходили великолепно, но вот шоу кончается и ты остаёшься в городе, в котором не хочешь быть, ты торчишь в целый день в автобусе, скучаешь по дому. Я жил этой мечтой, но у неё была обратная сторона медали, которая убила во мне любовь к музыке. Уже долгое время мы не репетировали с группой чисто ради удовольствия, всё превратилось в оттачивание рабочих моментов, так что всё превратилось в работу и ничего более.
Большим шагом для меня, как только я решил уйти, было понять - уходить ли мне сразу, или подождать до следующего альбома и очередного тура, что означало лишние года три. Так что я решил уйти сразу, на момент пока всё ещё хоть чуть-чуть получал удовольствие от этого, не дожидаясь когда всё совсем уж скатится в рутину. Я никогда не жалел об этом решении, но оно было самым трудным и тяжёлым в жизни. Это был конец чего-то. Мы с Майком тогда, да и сейчас, были друзьями, но он не появляется в городе и я его толком не вижу. С кучей своих друзей из других групп не получалось увидиться где либо кроме туров, уже нельзя было отправиться в дорогу по всему миру и тусоваться с ними: приходилось ждать их в Стокгольме. Было очень много тяжёлых вещей, с которыми приходилось бы смириться из-за ухода, но сейчас у меня двое детей, жена, с которой мы до сих пор вместе и всё это стоило того решения. Не то, чтобы я скучаю по той жизни, но я бы с радостью откатал небольшой тур или время от времени помогал бы с записью альбома! В жизни есть взлёты и падения, а у группы эти взлёты были очень существенными: можно было сыграть в Нью-Йорке перед десятитысячной толпой.
Последний концерт с Opeth я сыграл во время европейского тура, мы играли в Италии с группой Amplifier в декабре 2006-го. Я тогда ещё не принял решение, это случилось парой месяцев спустя, так что на тот момент я ещё не знал, что это мой последний концерт. Я просто решил прикинуть эту мысль о том, что это может стать моим последним концертом, но никому ничего об этом не сказал, такие дела.
Было жутко странно смотреть как группа продолжает существовать после моего ухода с Фредриком на моём месте, да много всяких странных ощущений было. Никогда не приходилось смотреть на Opeth со стороны, и должен признать, что Микаэль прекрасный артист, в группе превосходные музыканты, во время концертов отличное световое шоу, ну и тут уж я не могу быть объективным, - песни у них тоже классные! Когда ты выступаешь в группе, тебе приходится концентрироваться на игре, но уйдя из группы, со стороны я могу оценить всё, что они делают. Я видел их живьём раз пять, ибо опять же, они не так часто выступают в Стокгольме, но каждый раз их концерты проходят просто отлично. Фредрик просто бог гитары ― настоящий профессионал, играет куда лучше меня!
Фредрик: Я послушал Orchid как только он вышел, но особого внимания ему не уделил. Чуть позже друг дал мне послушать Still Life и Blackwater Park и я стал их фанатом, скупив их альбомы. Они меня тогда реально впечатлили, начал их слушать по второму разу. Когда я в первый раз их услышал, они мне понравились, но именно потом они произвели на меня впечатление музыкантов с другой планеты. Я видел фотографии Микаэля и подумал, что он, должно быть, интересный чувак, и было бы круто однажды сыграть с ним, что в итоге и случилось! Довольно забавное ощущение.
Впервые я с ним познакомился когда играл в стокгольмском пабе. Я тогда играл всякие каверы на Judas Priest, King Diamond и Iron Maiden, после чего он подошёл ко мне и сказал, что я круто играю. Он предложил мне поджемовать вместе и дать ему пару уроков игры на гитаре, чему я удивился и сказал, что уж ему-то никакие уроки не нужны! Arch Enemy тогда катались с Opeth в рамках Gigantour в
