А чем было защищать пределы государства против броненосной армады Турции в случае начала войны?
Аракс ставил вопрос перед армейским командованием о возведении береговых батарей для защиты черноморских портов, но ту затянувшуюся на несколько месяцев дискуссию по служебной переписке он проиграл:
— Армия просто не имеет такого числа тяжелых полевых орудий на требуемые вами береговые батареи.
— Но тогда черноморские порты и прибрежные города останутся без единственной для них защиты.
— Почему же единственной? А где же Черноморский флот? Ведь Парижская конвенция нами порвана?
— Черноморский флот сегодня на чертежах. Броненосных кораблей у меня нет. И в ближайшее время они не ожидаются. С Балтики, как вы знаете, через черноморские проливы их перегнать нельзя. Турки их просто не пропустят.
— А как же круглые броненосцы адмирала Попова? О них столько ходит разговоров.
— Это корабли береговой обороны, и их у нас только два. На все Черноморское побережье России двух «поповок» не хватит. К тому же они очень тихоходны.
— Тогда используйте арсеналы Севастополя. В них же должен быть запас артиллерийских орудий.
— Такого запаса нет. Севастопольские арсеналы после Крымской войны не восполнялись. Согласно все той же Парижской конвенции.
— Изыскивайте артиллерийские средства на флоте, на Балтике, в крепостном Кронштадте, наконец.
— Там недокомплект всего в собственных морских крепостях. Выделить Черноморскому флоту балтийцы могут только самое малое число орудий и людей.
— Все же мы, армия, вам помочь не сможем. Полевая артиллерия должна воевать на берегах Дуная, а не сторожить курортные города Крыма.
— Может ли разрешить мой наболевший вопрос ваш военный министр Милютин?
— Не сможет. Он перед государем отвечает, прежде всего за боеспособность сухопутной армии. Ей воевать на полях и ей решать исход войны...
Престарелый адмирал еще хорошо помнил бомбардировку англо-французами морской крепости Севастополь. Но тогда Черноморский флот был не мал числом, хотя в нем имелось мало пароходо-фрегатов, а все линейные корабли были парусными, уже устаревшими морально и технически. Сейчас же под флагом адмирала Аракса такого количества судов, даже морально устаревших, просто не находилось.
Из столицы от главного командира Черноморского флота и портов требовали многого. Больше всего озаботила адмирала Аракса «Записка» за № 329 от военного министра и реформатора Дмитрия Алексеевича Милютина, одного из последних в истории России генерал-фельдмаршалов.
Записка была передана адмиралу после совещания в Ливадии по поводу ожидавшейся войны с Турцией, на которой присутствовал император Александр П. Среди прочего в записке говорилось:
«Следует принять меры к быстрому, в случае надобности, ограждению минами не только Керчи и входа в Буго-Днепровский лиман, но также Севастополя и Балаклавской бухты и Одесского порта. Для сего немедленно увеличить личный состав находящейся в Керчи минной команды до 15 офицеров и 200 нижних чинов и распределить эту команду по всем означенным приморским пунктам».
Не менее озадачивала командующего только-только начинающим набирать «броненосную силу» Черноморским флотом «Инструкция для сбора войск на случай появления неприятельского флота под Очаковом». Среди прочего в ней требовалось и такое:
«...В случае появления неприятельского флота перед г. Очаковом... бой тревоги начинается, когда будут поданы сигналы. Днем тревогу начинают бить, когда на телеграфной башне будут подняты два шара...»
Черноморский флот готовился к войне, как мог: исходя из своих реальных возможностей. По всему российскому побережью появились наблюдательные посты. Они обеспечивались телеграфной и визуальной связью. Теперь неприятельский флот, однажды замеченный, не мог «бесследно» пропасть и внезапно оказаться в какой-нибудь другой точке у берегов противной стороны.
Прибрежные воды у важнейших портов делились на заранее пристрелянные квадраты, которые за номерами заносились в сигнальные книги. На сухопутные батареи на берегу прикомандировали флотских артиллерийских офицеров из числа более опытных. Им отводилась роль корректировщиков пушечного огня по морским целям.
В ночное время рейды и районы минных заграждений освещались прожекторами, установленными на судах или на берегу. Входы в гавани закрывались боновыми заграждениями — большими бревнами, скрепленными между собой цепями или канатами. Речь в первую очередь шла об Одесской гавани, всегда полной коммерческих судов, и Севастопольской бухте, наиболее притягательных целях для турецкого броненосного флота.
Для усиления обороны портовой Одессы, совершенно открытой со стороны моря, туда были переведены две броненосные «поповки». Своим внушительным видом и калибром корабельных орудий (о чем турки не без помощи англичан знали с достоверной точностью) они могли отпугнуть неприятельскую броненосную эскадру. Для защиты города было оборудовано шесть плавучих артиллерийских батарей, стоявших на якоре у самого берега в назначенных местах.
Артиллерийские «возможности» Черноморского флота на том почти исчерпались. Если не считать, разумеется, четырех батарейных бронированных плотов, которые поставили за минными заграждениями у Очакова и Керчи. Эти минно-артиллерийские позиции были очень важны. Первая стерегла вход в Днепровско-Бугский лиман, в глубине которого находился город Николаев с его судостроительными верфями. Вторая сторожила вход в Керченский пролив, вход во «внутреннее» Азовское море.
Может быть, поэтому обеспокоенный надвигавшейся военной грозой вице-адмирал Аракс так обрадовался после ознакомления с папкой, надпись на которой гласила: «Дело лейтенанта С. О. Макарова». Николай Андреевич во всеуслышание сказал:
— В дерзком предложении этого лейтенанта превратить коммерческий пароход в минный крейсер есть бесспорное зерно истины. Макарова надо брать с Балтики к нам. И немедля.
Не понимающих предвоенную ситуацию в черноморском флотском штабе не нашлось. Уже одно это стало большим благом для пробивающегося в волонтеры балтийского лейтенанта. Вице-адмирал Аракс приказал своему флаг-офицеру:
— Телеграфируйте в Кронштадт за моей подписью. Лейтенанту Макарову прибыть в Николаев на скорую войну.
Прибывший из Кронштадта в город Николаев-на-Буге лейтенант Степан Макаров имел продолжительную беседу с адмиралом в его служебном кабинете. При разговоре присутствовал помощник Аракса, ведавший постановкой минных заграждений, капитан 2-го ранга Иван Михайлович Диков:
— Господин лейтенант, извольте доложить нам суть вашего предложения.
— Ваше превосходительство, быстроходный гражданский пароход нашими трудами превращается в минный корабль. История пока не знает подобных примеров, но переоборудование судна много времени, по моим расчетам, не составит. И больших казенных средств не потребует.
— Почему?
— В работах примет участие экипаж военных моряков. Поэтому излишних трат казенных денег не предвидится.
— Как вы видите атаки турецких броненосцев таким минным пароходом?
— Действия такого парохода, отданного под мою команду, могут быть двух родов. Нападение на вражескую эскадру у наших берегов и берегов неприятельских. Атака будет производиться катерами и пароходом.
— Вы продумали минное оружие для атаки?
— Да. О нем изложено в моей докладной записке. Мины будут шестовые и буксируемые.
— Я думаю, Степан Осипович, что вопрос о вашем назначении командиром мобилизованного коммерческого парохода — дело ближайших дней.
— Благодарю за доверие, ваше превосходительство.
— Как вы намерены решить вопрос с подбором экипажа?
— Брать буду только добровольцев, и офицеров, и нижних чинов. Один такой уже есть.
— Кто это?
— Лейтенант Измаил Зацаренный. Толковый минный офицер. Знающий и решительный. В Кронштадте закончил Минный офицерский класс.
— Что ж. Тогда разрешаю вам продолжить подбор охотников в экипаж минного парохода. Иван Михайлович Диков, присутствующий здесь, будет вам в этом деле помощником.
— Благодарю еще раз за оказанное доверие.
— Ну тогда — в добрый час. Идите и ждите приказа о вашем капитанском назначении.
Для лейтенанта Степана Макарова такие напутственные слова были равносильны одержанной победе над теми, кто не верил в него. Он завоевал доверие адмирала Аракса и ожидал получения под свое командование быстроходного коммерческого парохода.
Но все же справедливость требует сказать, что в этой победе решающим словом стало все же не слово главного начальника морских сил на Черном море. Писатель В. И. Семенов в своем блестящем очерке «Дедушка минного флота», опубликованном в журнале «Военный сборник» в 1909 году, говорил следующее:
