— Я никогда не хотел, чтобы ты женился на Алле! — отрезал отец, наблюдая, как округляются мои глаза — А когда увидел, как ты смотришь на Дианку, все понял без слов. Я ведь посоветовал ей не боятся бороться, но она наверное не поняла моего совета!
Я с изумлением смотрел на отца. А потом собрался и сказал.
— Но мама говорила…
— Твоя мать давно мечтает породниться с подругой, поэтому придумала сказочку, а ты поверил испуганный моей болезнью — устало потер глаза отец.
Как же хорошо мне стало. Казалось, камень упал с моих плеч.
— Я уеду, как только тебя выпишут.
Он только кивнул. Я повернулся к двери, после чего замерев, спросил.
— А что с мамой, она же нас убьет за это.
— Маму я возьму на себя. Ты главное сам свадьбу отмени, а с остальным я разберусь. Надо было сразу этот фарс прервать, но мне все покоя хотелось! — как-то устало и виновато ответил отец — Я надеялся, что ты ее полюбишь. А потом, поняв все, пожалел, что сразу не сказал и не знал, как сказать.
— А ты маму не боишься, она сейчас ну очень злая будет? — спросил я с тревогой — может я все же огонь на себя приму?
— Боюсь, но справлюсь! Не даром же я с ней тридцать лет живу! — усмехнулся он и видя, что я готов возразить добавил — Нет, я сам разберусь коли вовремя не остановил.
Переглянувшись и кивнув друг другу, мы вместе вышли из кабинета.
Мама с тревогой смотрела на нас, а мы делали вид, что ничего не замечаем. Весь вечер мы обсуждали предстоящую операцию, и что нам может понадобиться, стараясь обходить тему свадьбы стороной. Только уже выходя из квартиры, я решился и сказал матери:
— Мам, ты больше свадьбой не занимайся, ее не будет.
— Что! Это почему? — мама аж посерела. Мне стало жаль ее, но сейчас важнее было мое счастье, мое и счастье колючки. Если конечно она меня примет в свою жизнь.
— Потому что моя невеста живет в другом городе, и я не знаю, согласиться ли она выйти за меня. Мне еще предстоит поехать к ней и узнать это.
— Но как же так! Ты подумал, как мы выглядеть будем. А как же Алла? — всплеснула руками мама.
— Мам, Алла меня волнует меньше всего! — ответил я спокойно глядя матери в глаза и не желая раскрывать своих истинных чувств к Алле.
— А об отце ты подумал! Ты хоть представляешь как ты его расстроишь! — уже не сдерживаясь, закричала мама.
— Люда, хватит! — раздался резкий оклик отца, а потом он посмотрев на меня бросил — иди сын!
И я ушел, оставив отца наедине с женой.
Дальше был скандал. Алла верещала, мама только плакала, видно разговор с отцом не позволял ей помочь Алле. Но она явно была на ее стороне. А вот мама Аллы как не странно улыбнулась и, отведя меня в сторону, сказала.
— Позаботься о ней и береги ее, она заслуживает лучшего. Я знаю, что ты ей это дашь, ведь то, что ты ее любишь, я увидела еще тогда. И не бойся отказа, она тебя любит.
А потом ушла, никому ничего не говоря при этом.
Мне же было все равно, кто и что говорит, я был счастлив. Мечтал, как через месяц уеду к ней, увижу ее снова и прижму к себе. В моих снах я уже сжимал ее в объятиях. Улыбка не сползала с моих губ, а все попытки Аллы испортить мне настроение просто разбивались об стену радости и счастья. Я любил ее, и больше не было причин, чтобы быть вдали от нее. Мне оставалось только добиться ее прощения и быть счастливым человеком.
Потом была операция, но после нее отцу стало хуже и некоторое время мы не отходили от его кровати. Но операция оказалась во благо. Он смог преодолеть болезнь и уже через два месяца в аэропорту меня провожал вполне расцветающий мужчина, который ждал моего возвращения с будущей невесткой.
Я же ехал за ней, полный решимости, если потребуется, стоять на коленях, но вернуть ее и сделать ее самой счастливой женщиной на свете.
8
Как же я устал. Вроде и не задержался, ушел вовремя, а ощущение, что две смены отработал. Старею.
Потер виски и начал открывать входную дверь. Вошел в квартиру, а там три женщины в один голос:
— Ну наконец-то! Мы уже и не знаем что делать! Она нас совсем не слушает!
— Опять? — уточнил я, тяжело вздохнув и глядя в сторону балкона. Хорошо, что я догадался его утеплить перед зимой. Понял, что придется ее оттуда вытаскивать.
Женщины кивнули, но я это заметил только краем глаза. Сняв обувь, я пошел на балкон. Она стояла прислонившись к стене. Живот был уже большой, и просто стоять ей было уже тяжело, и смотрела вдаль.
Будто ждала его. А ведь и правда ждет и надеется.
Как же хотелось выругаться, но тут, пусть еще и не родившееся, но дитя. Внук или внучка, какая разница, меня больше волнует психологическое состояние его мамы.
— Опять замерзаешь? — недовольным тоном бросил я, снимая куртку и быстр накидывая на нее — Я вот удивляюсь, как ты еще в больницу с воспалением легких не попала?
— Тут восемнадцать градусов, папа. — ответила моя старшая дочурка с какой-то обреченностью в голосе, что сердце замерло — И мне не холодно!
Она попыталась снять куртку, но я цыкнул на нее, поэтому она решила, что благоразумнее будет ее оставить. Я же сделал вид, что тоже смотрю с балкона, а сам наблюдал за ней.
Все-таки замерзла! Вон как кутается, когда думает, что я не вижу.
— Что ты собираешься дальше делать? — задал я, наконец, вопрос который давно назревал.
— Рожу, подожду пока окрепнет малыш, и поеду к его отцу. — ответила она, нежно поглаживая живот.
Любит это дитя не меньше его отца, с гордостью за дочь отметил про себя я.
— И правильно, за свое счастье надо бороться! Мне с тобой поехать? — интересуюсь, хотя заранее знаю ее ответ.
— Нет, пап, я сама! Мне просто надо знать наверняка. Если он женился, я его даже не побеспокою, но я должна знать!
Я только кивнул, понимая ее чувства. Как отцу, мне хотелось набить этому Борису морду, но как друг и наставник, я одобрял ее решение и был готов ей помогать.
Подойдя к ней сзади, я встал за ее спиной и прижал ее к себе. Положив при этом одну руку на живот, где рос мой внук.
— Привет, кроха, это я твой дедушка! — в ответ я почувствовал сильный толчок в руку. Здоровается! — Замерз? Давай маму в дом загоним? Наверняка же она тебя даже не покормила?
Опять толчок, а моя девочка с улыбкой смотри на меня.
— Пап, я тебя люблю! — говорит она, а потом, нахмурив лобик, добавляет — и я его кормила два часа назад, только у меня молоко с батоном кончились!
— Так я схожу! — предложил я радостный, что кажется, смог ее вытащить с балкона.
— Ты же с работы и очень усталый! — покачала она головой — Прости, что от меня одни неприятности! Я сама схожу, мне полезно!
