замечал ее, и она осознавала, что если не решительные действия, то Никита Самсонов, лелеемый ею столько лет, утечет сквозь пальцы. А возможность стать женой президента, и того больше станет, лишь пылью.
— И что ты будешь делать? — спрашивает мама по телефону, а Надя ноготь пытается не грызть и отвечает тихо
— Не знаю я!
— А я тебе давно говорила ребенка от него завести, поженились бы и не поехал бы он в этот Амстердам.
— Откуда я могла знать, что все так сложится?
— В этом и мудрость женщины состоит! Предугадывать, — спокойно говорит мама, пока ей делают массаж. — Главное — успокойся. Сейчас твоя задача напоить его и соблазнить…
— Он не будет заниматься со мной сексом, мам. Сколько можно повторять! Она его как будто околдовала! Дрянь!
— А вам и не надо заниматься сексом. Тебе надо убедить его, что вы занимались сексом.
Надя даже встает со стула. Такого исхода она не могла и предвидеть, но в словах матери было зерно. Если она забеременеет, Никите никуда и никогда от нее не деться. А если он попытается с ней развестись, ему никогда больше не видеть кресла в государственной думе. Остается понять, как напоить Никиту так, чтобы он забыл сам себя.
Тем более, что нужно спешить. А он уже вставляет ключ в замок двери.
Надя бежит к своей косметичке в ванной и вываливает почти все таблетки снотворного себе в ладонь, затем возвращается через комнату на кухню и делает из них толчонку, одновременно улыбаясь Никите.
— Как прошел твой день?
— Мне кажется, ты лучше меня знаешь, — устало произносит Никита и идет в комнату, чтобы раздеться.
В душе он долго пытается остудиться, не думать об Алене и о гневе на Надю. Задушить собственную жену. Такое ему вряд ли простят. Так что он, попытавшись успокоиться, выходит из душа и идет на кухню, где, как всегда, идеальная и спокойная Надя протягивает ему бокал вина. Истерит она периодически и только по телефону. Иногда пускает скупые слезы. Но Никита всегда видит ее почти отрешенной от мирских проблем. Он всегда задавался вопросом, сколько сил ей нужно, чтобы держать лицо, учитывая все происходящее.
Бокал Никита берет, даже садится за стол, чтобы в очередной раз пожрать ресторанной еды, но разговаривать вежливо он не собирается.
— И чего же ты пыталась добиться, когда нашла ее покупателя, — о том, сколько денег она угрохала на расследование, ему думать не хотелось. Как и не хотелось думать о ватном бифштексе, который пытается жевать.
— Хотела сделать всем хорошо, — улыбается она и отпивает из своего бокала. — Ты же не настолько наивен, чтобы верить, что после всего я дам тебе развод? За нее ты, конечно, беспокоишься, а теперь она будет в надежных руках.
— В надежных? — смеется он и уже в голове представляет последствия столь скорого развода. Он был уверен, что поступает правильно, когда давал свободу Алене, и хотел ей дать время смириться, но, похоже, он слишком эгоистичная скотина. Ей придется стать женой политика, а ему придется потратить много времени, чтобы уничтожить любые доказательства порочного прошлого Алены.
— Он искал ее. Она ему нужна…
— Считаешь, что, сплавив ее извращенцу, сделаешь доброе дело!? — повышает голос Никита, уже не считая нужным сдерживаться. Затем допивает остатки вина. — И что за дерьмо ты купила? Где виски?
— А ты не извращенец?
— Следи за языком! — открывает Никита бар. Ему даже смотреть на Надю неприятно.
— Или тебе нравится заниматься сексом больше в туалетах, чем в нормальной постели. С проституткой, а не с женой!
— Ты прекрасно знала, на что шла! Знала, что я ничего кроме уважения к тебе не испытываю!
— Уважение?! Идти и говорить, что я пользуюсь твоим именем, ты считаешь уважением? Иметь другую, прекрасно зная, что за тобой следит вся страна, это уважение?
— Не уважал бы я тебя, отменил бы свадьбу, — хмыкает Никита и берет бутылку виски.
Надя в немом шоке смотрит на то, как он в очередной раз уходит от разговора.
— Снова уйдешь? Серьезно?
— А что ты хочешь от меня услышать? Что завтра я пойду подавать на развод?
— Ты не посмеешь! Я не позволю! — срывается Надя и разбивает стакан с вином.
— Не волнуйся, ты будешь жертвой. Всю вину я возьму на себя, — спокойно произносит Никита и, отсалютовав бутылкой виски, уходит в одну из спален большой квартиры, а Надя остается смотреть ему вслед и, как только закрываются двери, набирает номер.
— Рустам. Мне нужно, чтобы ты сделал мне ребенка. Сегодня.
Глава 15. Мелисса
Юра не изменится. Любое оскорбление в его сторону вызывает агрессивный отклик. И то, что это обиженная жена, его мало интересует.
Таких, как она, называют жертвами. И своего насильника они найдут всегда.
Вот и Мелисса нашла, когда после смерти родителей попала в детский дом.
Юра уже тогда был отморозком почище многих и без спросу взял честь, а затем отобрал возможность быть счастливой. Заразил настолько, что даже после расставания на восемь лет он был в ее мыслях ежедневно.
Дело усугубил Никита, рожденный и тут же отобранный у девочки Лиссы, которую взяла на воспитание тетя. Долгие годы она боролась с гнетом тетки, пыталась вернуться из Англии в Россию, чтобы быть рядом с усыновленным чужими людьми сыном. Но удалось ей это только после того, как она развелась с мужем.
Но стоило только вернуться, как жестокая судьба столкнула ее с Юрой. Последнее, что она собиралась ему сообщать, это про наличие ребенка. Метивший в депутаты, он бы использовал его, и Мелисса пыталась сбежать. Но в какой-то момент ее выкрали, чтобы доставить к злобной тетке в Англию, потому что Мелисса дочь очень богатых людей. И ее неполноценность, которую мисс Джулия доказывала, пихая ее в клинику для умалишенных, давала возможность жить на широкую ногу.
Сразу после принудительной свадьбы с Юрой Самсоновым, Меллиссу стащили с вечеринки и тайком отправили в Англию. В фуре, битком набитой
