его аромат, и у нее опять перехватило дыхание. Вдруг возник порыв убежать, но инстинкт самосохранения был подавлен желанием, томившим ее три долгие недели. Она хотела еще раз испытать то, что произошло в ее номере.
- Они проходят переподготовку, - ответил Заид на вопрос, который она уже забыла.
- А после этого? - спросила Эсме, приказав себе сосредоточиться.
- Такие люди, как ты, научат их хорошей работе.
Эсме вдруг стало так тепло на душе.
- Ты думаешь, я делаю хорошее дело?
- Ты напрашиваешься на комплименты, Эсмеральда?
- Я хочу понять, почему мучаюсь каждый вечер с отчетами, если все довольны работой, которую я делаю.
- Может быть, я создаю трудности, чтобы ты не почивала на лаврах. Или… - он понизил голос: - Возможно, это мой способ справиться…
Она совсем перестала дышать.
- С чем? - произнесла она хриплым шепотом.
- С тем, что я хочу завлечь тебя в свою постель… больше всего на свете, - признался Заид.
На душе у Эсме стало теплее, но вопросы все равно остались.
- Тогда почему ты не дал мне знать об этом раньше?
- Старался быть благородным. Я хотел, чтобы ты занималась своей работой, не отвлекаясь. Я собирался подождать, пока мы вернемся во дворец, прежде чем сделать тебя своей.
- Но?
- Но я понял, что сойду с ума от вожделения, - прорычал он.
Эсме едва успела вздохнуть, как султан набросился на нее. Ее шарф был отброшен, а волосы, которые она недавно собрала в пучок, рассыпались в беспорядке. Своим большим мускулистым телом он навалился на нее и покрыл ее губы горячим, требовательным поцелуем, жар от которого она почувствовала всем телом, от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах. Когда они поцеловались в первый раз, она подумала, что никого и никогда не желала сильнее. Но Эсме ошибалась.
Жадно запустив пальцы в его густые волосы, она ощутила такое возбуждение, которое не могла больше подавлять. Почувствовал ли это Заид или нет, он охотно доставил ей удовольствие всеми доступными ему способами, используя губы, язык, зубы, и они закружились в головокружительном чувственном танце.
Его сильные мускулистые бедра раздвинули ее ноги, как будто он уже получил право на полное властвование над Эсме. Она знала, что сама дала на это согласие, своим молчанием на протяжении последних трех недель она признала, что это произойдет.
Она отдаст свою девственность султану Заиду аль-Амину.
Внутри ее зарождалась тревога, охлаждавшая пылающий огонь страсти. Эсме прекрасно знала, что двадцатипятилетние девственницы - такая же редкость, как зубы у курицы. Страх разочаровать султана подействовал на нее как ушат холодной воды.
Горячими пальцами он дотронулся до щек Эсме, привлекая ее внимание. Мыслями она опять вернулась в этот оазис среди пустыни, к потрясающему мужчине, чьи глаза смотрели на нее с вожделением, демонстрируя беспочвенность ее опасений. Стон удовольствия вырвался из ее уст, когда он продолжил страстные поцелуи.
- Ты хочешь меня, - сказал султан, и его рука от щеки спустилась к вырезу ее туники.
Она не могла отрицать этого, хотя глубина ее желания шокировала ее саму.
- Да, я хочу тебя, - выдохнула Эсме.
Глубоко выдохнув, он продолжил усыпать поцелуями ее обнаженную кожу.
- Теперь, когда мы выяснили самое важное, скажи мне, что тебя беспокоит, и я с этим разберусь.
Эсме прикусила губу. Рискнуть и рассказать ему? А вдруг после услышанного султан не будет заниматься с ней любовью?
Задержав дыхание, она подняла на него голову.
- Эсмеральда, что случилось? - потребовал он ответа.
Ее губы пересохли.
- Я чувствую себя неловко. Я… Я не делала этого раньше, - заикаясь, произнесла Эсме.
Он молча смотрел на нее целую минуту, а потом встал на ноги. Осознание того, что она потеряла его так быстро, так легко, ее ошеломило, и она молча смотрела на него в течение бесконечных секунд, прежде чем заметила протянутую им руку. И она вложила свою руку в его.
В тот момент, когда она поднималась с подушек, он поднял ее на руки. Глаза Эсме расширились.
- Заид…
Прервав ее речь быстрым поцелуем, султан быстро вышел из гостиной. По короткому коридору они прошли в помещение, которое напоминало истинно холостяцкое пристанище. На полу лежали шкуры животных. На стенах висели вышивки батального жанра. Посередине комнаты горело пламя, огороженное сеткой с металлическим куполом.
Но внимание Эсме привлекла кровать. Она возвышалась над полом всего на три фута и, установленная на деревянных паллетах, была императорских размеров, с белым покрывалом и множеством ярких подушек.
Весь интерьер словно пропитался чувственностью и бесконечной роскошью. Это место было предназначено для искусных в любовных утехах, а не таких невинных, как она.
Ее охватило смущение. Когда он опустил ее на ноги, она судорожно вздохнула.
Султан запустил свои длинные тонкие пальцы в ее волосы и развернул ее лицом к себе.
- Не стоит смущаться. Я тоже в первый раз буду совмещать рабочие дела и удовольствия, - признался он.
- Я… Что? - непонимающе пробормотала она.
- Ведь это тебя беспокоит, не так ли? Что мы смешиваем наши профессиональные отношения с личными?
Эсме обомлела от удивления и неожиданности. Султан думал, что она не хотела делить с ним постель, так как они вместе работали.
Ее раскрытые губы дразнили Заида, и он снова к ним прильнул, вновь зажигая внутри ее огонь. С беспомощным стоном она обхватила его плечи, желая получить еще больше наслаждения.
Эсме должна сказать ему. Она скажет. Но позже. После этого поцелуя. На всякий случай, вдруг все закончится, когда он узнает о ее неопытности.
Они целовались до тех пор, пока в легких у них не закончился воздух, пока они не почувствовали, что одежда им мешает. Заид избавился от халата. Обувь упала с ее ног.
Заид что-то бормотал по-арабски, а голос в ее голове все настойчивее напоминал ей, что у нее последний шанс все рассказать. Он медленно стянул с нее тунику, и легкий сквозняк приятно обдувал ее обнаженную кожу.
Она нашла в себе силы начать говорить.
- Заид…
- Мне нужно увидеть тебя, - произнес султан. - Прикоснуться к тебе. Вкусить тебя.
Поглаживая ее бедра, он нашептывал обещания чувственных наслаждений.
- Заид… я… должна сказать тебе…
- Тише, милая, просто отдайся удовольствию.
Прежде чем Эсме смогла найти нужные слова, Заид уже стаскивал с нее остатки одежды. Ее волосы длинными прядями ниспадали на плечи. Он их убрал, чтобы лучше ее
