руку? – Отозвался старец, по-прежнему не повышая голоса. – Твоему имуществу, которому ты позволяешь слишком много, не было нанесено никакого ущерба. Меж тем пострадал мой человек.
- А что твой человек хотел сделать? – Прошипел священник.
- Проучить непочтительную женщину. – Отозвался старик. – Всего лишь показать ей ее место.
- Она хозяйка этого дома. Твой человек оскорбил ее, и собирается еще чему-то учить? Учитель, разрази меня гром!
Я промолчала, вместо ответа ушла в дом.
- Куда это она? – Спросил старик, оставив без ответа все эмоциональные высказывания мужа.
- За лекарством, чтобы исцелить твоего человека. – Ответил священник, успокаиваясь. – Она не злопамятная, в отличие от меня.
- Почему она не позвала нас в свой дом? Раз уж, как ты говоришь, это ее дом? Не накрыла на стол и не возлегла с нами на ложе?
- Обойдетесь. – Воскликнул священник. – Послушайте, Илерет, верно? Вы пришли в наш дом. Но почему-то со своими правилами. И ждете, что мы будем вести себя так, как хочется вам. Разве это правильно?!
- Конечно. – Без тени сомнения отозвался старик. – Ведь есть единственно верное поведение. Так завещал нам Аль – Харрах, и мы чтим его заветы.
- Нет. – Отозвался священник. – Миров что песчинок в вашей пустыне. И в каждом мире приняты свои правила. Есть миры, где женщина равна мужчине, а есть миры с матриархатом, где мужчины занимают угнетенное положение. И у меня другая вера.
- Да быть того не может. – Воскликнул старик за плечом бородача. Но главный вскинул руку и тот замолчал.
- Нам все равно, что творится в других мирах. Нам надо спасти наш. И ты мужчина. Аль- Харрах допускает, что у мужчины может быть свое мнение. Женщина же ущербна по природе своей. Она глупа и не может самостоятельно выжить в пустыне.
- Значит, если мужчина умрет в пустыне, это значит, что он глуп?
- Это значит, что в этот раз пустыня оказалась сильнее.
- А бывало, что женщина выживала в пустыне?
Старец пожевал губами и наконец, ответил:
- У нас есть легенда про старуху Маньяте. Она шла через пустыню три дня и три ночи, ее занесла песком буря, но она с помощью деревяшки с подошвы откопалась. И снова шла три дня и три ночи. Все это время она не выпила ни глоточка воды. Но дошла. Ее признали мужчиной в теле женщины. И она была допущена к общему котлу.
- А обычно женщины не допущены к общему котлу?
- Разумеется, нет. Женщины доедают, если в котле что-то осталось. А так есть норма –полгорсти воды в день. И еда, столько, сколько отмерит ей муж.
- Ужасно.
- Так завещал Аль- Харрах. Ужасно, что в мире так мало воды, что даже мужчины должны контролировать свою потребность.
- Вынести вам ведро воды? – Спросила я. – Это спасет?
Старик лишь поморщился и проигнорировал мои слова.
Я наложила мазь на руку и забинтовала.
- Ты будешь носить эту повязку два дня. – Велела я. – А потом снова придешь сюда. Я сниму ее и наложу другую мазь. И тогда ты станешь максимально здоров. Ты не будешь эти два дня снимать повязку. Ты не станешь окунать руку в воду, кровь или иные жидкости. Ты не будешь трудиться этой рукой. Ты все понял.
- Он все понял, женщина. – Кивнул старик с бородой. – Но горе тебе, если ты не так искусна, как говоришь. Я лично вырву твой лживый язык и прибью его на эту дверь, в назидание всем следующим, кто поселится в этом доме.
- А я вам полного исцеления и не обещаю. – Фыркнула я. – Это невозможно. И я сильно сомневаюсь, что ваши лекари смогут сделать и половину, даже несмотря на гендерный фактор.
- Мы вернемся через два дня. – Кивнул старец и троица величественно удалилась. – И тогда твои мудреные заклинания тебе не помогут.
Я закрыла за ними дверь, подергав засов для верности.
- Может, ты ее по-быстрому запечатаешь? – Предложил священник, обнимая меня.
- Это было бы самым простым решением. – Вздохнула я, прижимаясь к нему. – Но, боюсь не самым правильным. Подумай сам, в этом мире живут и другие люди: те самые женщины, у которых нет воды и права просить эту воду. Дети, которые тоже вряд ли пьют, столько сколько хотят.
- А не думаем ли мы, в своей гордыне, что своим вмешательством в жизни этих бедных людей мы сделаем им только хуже?
- Но вдруг в этом и состоит наше испытание? – Вопросом на вопрос ответила я.
- Ты права. – Кивнул священник. – Я буду молиться, чтобы Он послал мне сил выдержать это испытание. И помог мне.
- В церковь пойдешь?
- Господь слышит меня из любого места. – Покачал головой муж. – Но если я буду тебе мешать, то я могу пойти в свой мир и помолиться там.
- Как ты можешь мне мешать?! – Возмутилась я. – Разумеется нет. Я же просто спросила.
- Как ты думаешь, он поправится? – Спросил священник, резко сменив тему. – Он сможет пользоваться рукой?
- Конечно. – Улыбнулась я. – Уж ты-то веришь в меня? У него всего лишь вторая степень ожога. Конечно, ничего хорошего, площадь повреждения обширная, и это было очень больно, но если он будет соблюдать рекомендации, то несомненно поправится.
- Разумеется, я в тебя верю! – Возмутился муж. -А еще я верю в подлость местных жителей и гнусность этого главного старикашки. Они могут ему просто отрубить руку, чтобы доказать, что женщина не может быть такой же умной как мужик. Просто чтобы не рушить вековые традиции.
- Тогда я запечатаю вход в этот мир. – Поморщилась я. – Мне бы не хотелось этого делать. Но все равно своя жизнь для меня важнее, чем чьи-то амбиции.
- Это правильно. – Кивнул священник. – Твоя жизнь мне тоже дороже, чем судьба целого мира. Прости Господи.
- А вдруг испытание состоит в том, чтобы принести меня в жертву? – Лукаво улыбнулась я. – Зато целый мир будет жить.
- Значит, я провалю это испытание. – Глухо отозвался священник. – Но Господь никогда не посылает испытаний больше, чем ты можешь перенести. И никогда не попросит принести в жертву
