какое Беата только видела. Адалинда была красива и талантлива, но все принесла в жертву глупой любви.
В двадцать лет она умерла от внезапной и скоротечной болезни, а Беату пригласили на похороны. Она увидела убитого горем Питера и двух осиротевших маленьких девочек. Адалинда жила бестолково, рано умерла, но оставила после себя две жизни и важный след в памяти мужа. Стоя над ее могилой, Беата пыталась понять жалеет ли, что отдала ей десять лет своей жизни. Семь лет у нее была чудесная подруга. А другие три была счастлива сама Ада. Были люди, которые ее любили. Питер оказался хорошим мужем и отцом и вырастил дочерей сам. Иногда они с Беатой встречались, и он рассказывал о них, с тоской вспоминая Адалинду. Выходило, не зря она прожила эти десять лет.
Постепенно обида на нее забылась и осталась только грусть.
У Адалинды не было шансов что-то изменить в своей судьбе. Она была обречена умереть в двадцать лет, после того, как призвала демона.
Беата рассказала все это Джеральду, и тот кивнул:
— Очень похоже, что призывательницей была именно она. Эта девица предала тебя. Она отняла твою любовь. Если человек — дрянь, то этого не изменить, и все с ним ясно уже в детстве.
Беата нахмурилась. Его слова неожиданно задели ее.
— Не говори так об Аде.
— Почему? Я просто делаю вывод из твоих же слов. Она и была дрянью: вонзила тебе нож в спину, оболгала и променяла на мужчину. Явно приворожила его, раз он так быстро переметнулся к ней, забыв о тебе. Я считаю, этого достаточно, чтобы я ее так называл.
— Считать можешь что угодно, а говорить этого при мне не будешь. Пока я не получу доказательства, Ада — подозреваемая, а не преступница. Я в юности тоже творила глупости, а Аду мог заморочить демон. Все, я пошла на станцию, звонить Питеру. Увидимся позже.
Удача сегодня была на ее стороне: она застала Питера дома и после нескольких минут светской беседы осторожно спросила, знает ли он что-нибудь о демоне. Может, Адалинда говорила о нем?
— Да, кое-что рассказывала. А что?
У Беаты гулко заколотилось сердце.
— Питер, Ада говорила кто призвал демона?
— Зачем тебе это? Столько лет прошло. Никого это не заинтересует.
— Мне важно знать. Так она говорила?
Питер тяжело вздохнул и замолчал.
— Это не телефонный разговор, — наконец ответил он, — где ты сейчас?
— В деревне Хисшир.
— Родная деревня Ады? Это рядом с Морландом? Я буду там по делам завтра днем. Давай встретимся и поговорим.
— Хорошо. Спасибо, Питер.
До Морланда можно было добраться на поезде, но расписание было составлено ужасно: Беата либо должна была встать в несусветную рань и полдня болтаться в чужом городе, злая и невыспавшаяся, либо пойти пешком через лес. Один час по широкой ровной тропе, и она там.
Джеральд уговаривал ее воспользоваться поездом, потом пообещал найти проводника, но на следующий день пришел мрачный и виноватый.
— Никто не согласился. Лишний раз через заколдованный лес никто не ходит, а я не могу, у меня служба. Я провожу тебя до середины пути. Смотри под ноги и не сходи с тропы, что бы ни случилось. Возьми амулет Калунны и несколько ветвей вереска из своего сада. Я встречу тебя тут же, на середине леса. Буду ждать сколько потребуется.
Беате было лень спорить, и она согласилась. Если «пугалка» работала на то, чтобы люди не углублялись в лес, то ей ничто не угрожало. Но мешочек с колдовскими травами она прихватила, равно как и пару веток вереска.
Как и ожидалось, никаких неприятностей не произошло, хоть Джеральд и наблюдал за ней, пока она не скрылась из виду.
Морланд был небольшим, но оживленным городком. В нем кипела жизнь, и Беата наслаждалась ею после тихой скуки Хисшира. Удивительно, что деревенские еще не сбежали жить сюда из места с пугающим призрачным псом и заколдованным лесом.
Она дождалась Питера в симпатичном кафе и была искренне рада его видеть.
Питер был бодр, улыбчив и весьма хорош собой: сразу была видна разница между деловым горожанином, следящим за собой, и консервативными деревенскими мужчинами. Стильная прическа, хорошо подобранная одежда и аксессуары, красивые, ухоженные руки. Именно таких мужчин Беата и предпочитала. Это был минимум, с которым мужчина имел хоть какие-то шансы на ее внимание.
— Чудесно выглядишь, — улыбнулась она, — на службе все дамочки твои, сердцеед?
Питер рассмеялся.
— Да какое там! И некогда, честно говоря, работы по горло.
— Ах, да, ты же у нас министерский работник. Вершишь судьбы и пишешь законы?
— Иногда. Но чаще вожусь с бумажками и приезжаю с проверками, вгоняя местную администрацию в ужас, — Питер улыбнулся, — а ты все цветешь. Я как вошел, так и забыл, что на улице пасмурно. Ведь здесь сияет солнце.
Беата кокетливо улыбнулась и поправила свежеуложенные рыжие волосы.
Затем вспомнила Джеральда и прогнала игривые мысли прочь.
— Питер, расскажи мне о хисширском демоне.
Он внимательно посмотрел на нее.
— Просто чтобы ты знала: эта история давно забыта и никого не интересует, кто вызвал его. Совсем никого.
— Меня интересует. Я знаю, что Ада заключила с ним сделку. Какую?
— Тот помог ей найти ее истинную любовь, — грустно улыбнулся Питер, — меня.
— А какой был подвох?
— Ты же знаешь.
— Нет, иначе бы не приехала сюда.
Питер удивленно взглянул на нее.
— Я думал, тебе это известно. Демон пригрозил, что ты сможешь меня увести, если поцелуешь. И чтобы Ада точно встретила меня, она должна была забрать у тебя возможность найти «своего» человека. Ада согласилась, но винила себя в этом. Перед смертью она раскаивалась, что отняла у тебя шанс на личное счастье, да еще и вела себя, как паникующая дурочка, пытаясь отогнать подальше от меня. Она скучала по тебе.
— Но это же чушь! — изумилась Беата. — Демоны могут почти все, если надо навредить, но они ничего не могут сделать с чувствами! Это слишком тонкая материя. Демон мог приворожить тебя к Аде, но он не мог заставить тебя полюбить ее, а меня — лишить чувств. Кроме того, у меня были мужчины.
Питер кивнул:
— Я не разбираюсь в колдовстве, но мне тоже так показалось. Я не был приворожен, просто резко понял, что она — та самая. Будто пропустил период влюбленности и сомнений, ухнув сразу в глубокую любовь. И ни разу не пожалел об этом. Нам было тяжело, вечно все не ладилось, но я приходил домой, целовал Аду и чувствовал себя счастливым. После ее смерти череда неудач прекратилась,
