Анна Ахматова. 1925 г.
Анна Ахматова. Художник Н. Тырса. 1927 г.
«Ангел, три года хранивший меня…»
Ангел, три года хранивший меня,Вознесся в лучах и огне,Но жду терпеливо сладчайшего дня,Когда он вернется ко мне.
Как щеки запали, бескровны уста,Лица не узнать моего;Ведь я не прекрасная больше, не та,Что песней смутила его.
Давно на земле ничего не боюсь,Прощальные помня слова.Я в ноги ему, как войдет, поклонюсь,А прежде кивала едва.
«Шепчет: Я не пожалею…»
Шепчет: «Я не пожалеюДаже то, что так люблю, —Или будь совсем моею,Или я тебя убью».Надо мной жужжит, как овод,Непрестанно столько днейЭтот самый скучный доводЧерной ревности твоей.Горе душит, не задушит,Вольный ветер слезы сушит,А веселье чуть погладит,Сразу с бедным сердцем сладит.
1922«Слух чудовищный бродит по городу…»
Слух чудовищный бродит по городу,Забирается в домы, как тать.Уж не сказку ль про Синюю БородуПеред тем, как засну, почитать.
Как седьмая всходила на лестницу,Как сестру молодую звала,Милых братьев иль страшную вестницу,Затаивши дыханье, ждала…
Пыль взметается тучею снежною,Скачут братья на замковый двор,И над шеей безвинной и нежноюНе подымется скользкий топор.
Этой сказкою нынче утешена,Я, наверно, спокойно усну.Что же сердце колотится бешено,Что же вовсе не клонит ко сну?
«Заболеть бы как следует, в жгучем бреду…»
Заболеть бы как следует, в жгучем бредуПовстречаться со всеми опять,В полном ветра и солнца приморском садуПо широким аллеям гулять.
Даже мертвые нынче согласны придти,И изгнанники в доме моем.Ты ребенка за ручку ко мне приведи,Так давно я скучаю о нем.
Буду с милыми есть голубой виноград,Буду пить ледяное виноИ глядеть, как струится седой водопадНа кремнистое влажное дно.
«За озером луна остановилась…»
За озером луна остановиласьИ кажется отворенным окномВ притихший, ярко освещенный дом,Где что-то нехорошее случилось.
Хозяина ли мертвым привезли,Хозяйка ли с любовником сбежала,Иль маленькая девочка пропалаИ башмачок у заводи нашли.
С земли не видно. Страшную бедуПочувствовав, мы сразу замолчали.Заупокойно филины кричали,И душный ветер буйствовал в саду.
«Как мог ты, сильный и свободный…»
В.К. Шилейко
Как мог ты, сильный и свободный,Забыть у ласковых колен,Что грех карают первородныйУничтожение и тлен.
Зачем ты дал ей на забавуВсю тайну чудотворных дней,Она твою развеет славуРукою хищною своей.
Стыдись, и творческой печалиНе у земной жены моли.Таких в монастыри ссылалиИ на кострах высоких жгли.
ИЗ КНИГИ БЫТИЯ
И встретил Иаков в долине Рахиль,Он ей поклонился, как странник бездомный.Стада подымали горячую пыль,Источник был камнем завален огромным.Он камень своею рукой отвалилИ чистой водою овец напоил.
Но стало в груди его сердце грустить,Болеть, как открытая рана,И он согласился за деву служитьСемь лет пастухом у Лавана.Рахиль! Для того, кто во власти твоей,Семь лет, словно семь ослепительных дней.
Но много премудр сребролюбец Лаван,И жалость ему незнакома.Он думает: каждый простится обманВо славу Лаванова дома.И Лию незрячую твердой рукойПриводит к Иакову в брачный покой.
Течет над пустыней высокая ночь,Роняет прохладные росы,И стонет Лаванова младшая дочь,Терзая пушистые косы.Сестру проклинает и Бога хулит,И Ангелу Смерти явиться велит.
И снится Иакову сладостный час,Прозрачный источник долины,Веселые взоры Рахилиных глазИ голос ее голубиный:Иаков, не ты ли меня целовалИ черной голубкой своей называл?
1921ПРИЧИТАНИЕ
В.А. Щеголевой
Господеви поклонитесяВо Святем Дворе Его.Спит юродивый на паперти,На него глядит звезда.И, крылом задетый ангельским,Колокол заговорилНе набатным, грозным голосом,А прощаясь навсегда.И выходят из обители,Ризы древние отдав,Чудотворцы и святители,Опираясь на клюки.Серафим – в леса СаровскиеСтадо сельское пасти,Анна в Кашин, уж не княжити,Лен колючий теребить.Провожает Богородица,Сына кутает в платок,Старой нищенкой оброненныйУ Господнего крыльца.
1922РАЗЛУКА
Вот и берег северного моря,Вот граница наших бед и слав, —Не пойму, от счастья или горяПлачешь ты, к моим ногам припав.Мне не надо больше обреченных:Пленников, заложников, рабов,Только с милым мне и непреклоннымБуду я делить и хлеб и кров.
А. А. Ахматова и Н. Н. Пунин. 20-е годы.
Ахматова на даче Шервинских «Старки». 1936 г.
В. Г. Гаршин. 1936 г.
Фонтанный дом – бывший дворец Шереметьевых, в одном из флигелей которого Анна Ахматова прожила почти тридцать лет.
ДВА ОТРЫВКА ИЗ «СКАЗКИ О ЧЕРНОМ КОЛЬЦЕ»
I
Мне от бабушки-татаркиБыли редкостью подарки;И зачем я крещена,Горько гневалась она.А пред смертью подобрелаИ впервые пожалелаИ вздохнула: «Ах, года!Вот и внучка молода».И, простивши нрав мой вздорный,Завещала перстень черный,Так сказала: «Он по ней,С ним ей будет веселей».
II
Я друзьям моим сказала:«Горя много, счастья мало»,И ушла, закрыв лицо;Потеряла я кольцо.И друзья мои сказали:«Мы кольцо везде искали,Возле моря на пескеИ меж сосен на лужке».И, догнав меня в аллее,Тот, кто был других смелее,Уговаривал меняПодождать до склона дня.Я совету удивиласьИ на друга рассердилась,Что глаза его нежны:«И на что вы мне нужны?Только можете смеяться,Друг пред другом похвалятьсяДа цветы сюда носить».Всем велела уходить.
ANNO DOMINI MCMXXI
Nec sine te, nec tecum vivere possum.
«Все расхищено, предано, продано…»
H. Рыковой
Все расхищено, предано, продано,Черной смерти мелькало крыло,Все голодной тоскою изглодано,Отчего же нам стало светло?
Днем дыханьями веет вишневымиНебывалый под городом лес,Ночью блещет созвездьями новымиГлубь прозрачных июльских небес,
И так близко подходит чудесноеК развалившимся грязным домам,Никому, никому не известное,Но от века желанное нам.
1921«Путник милый, ты далече…»
Путник милый, ты далече,Но с тобою говорю.В небесах зажглися свечиПровожающих зарю.
Путник мой, скорей направоОбрати свой светлый взор:Здесь живет дракон лукавый,Мой властитель с давних пор.
А в пещере у драконаНет пощады, нет закона.И висит на стенке плеть,Чтобы песен мне не петь.
И дракон крылатый мучит,Он меня смиренью учит,Чтоб забыла дерзкий смех,Чтобы стала лучше всех.
Путник милый, в город дальнийУнеси мои слова,Чтобы сделался печальнейТот, кем я еще жива.
1921«Сослужу тебе верную службу…»
Сослужу тебе верную службу, —Ты не бойся, что горько люблю!Я за нашу веселую дружбуВсех святителей нынче молю.
За тебя отдала первородствоИ взамен ничего не прошу,Оттого и лохмотья сиротстваЯ как брачные ризы ношу.
1921«Нам встречи нет. Мы в разных станах…»
Нам встречи нет. Мы в разных станах,Туда ль зовешь меня, наглец,Где брат поник в кровавых ранах,Принявши ангельский венец?
И ни молящие улыбки,Ни клятвы дикие твои,Ни призрак млеющий и зыбкийМоей счастливейшей любвиНе обольстят…
1921«Страх, во тьме перебирая вещи…»
Страх, во тьме перебирая вещи,Лунный луч наводит на топор.За стеною слышен стук зловещий —Что там, крысы, призрак или вор?
В душной кухне плещется водою,Половицам шатким счет ведет,С глянцевитой черной бородоюЗа окном чердачным промелькнет —
И притихнет. Как он зол и ловок,Спички спрятал и свечу задул.Лучше бы поблескиванье дулВ грудь мою направленных винтовок,
Лучше бы на площади зеленойНа помост некрашеный прилечьИ под клики радости и стоныКрасной кровью до конца истечь.
Прижимаю к сердцу крестик гладкий:Боже, мир душе моей верни!Запах тленья обморочно сладкийВеет от прохладной простыни.
1921«О, жизнь без завтрашнего дня!…»
