Внезапно конь Эдмунда резко встал на дыбы, издав громкий ржач. Я вскрикнула, судорожно цепляясь за его руку.
— Засада, — коротко бросил он, и в его голосе звучало ледяное спокойствие, граничащее с яростью.
Люди в тени деревьев шагнули вперёд. Лица были скрыты, но оружие в их руках блеснуло в лунном свете.
— Защитить госпожу! — рявкнул Эдмунд, уже спрыгнув с коня.
С левой стороны появились Шатан и Аслан — их силуэты были внушительными даже в полутьме. Я заметила еще Вильяма — самого молодого воина из личной охраны Эдмунда. Его лицо было напряжённым, но решительным. Я не могла скрыть удивления, их резкому появлению. До этого момента я и не подозревала, что они всё это время держались поблизости, словно невидимая защита, готовая в любой момент встать рядом со своим Господином.
Эдмунд выхватил меч с таким проворством, будто он был продолжением его тела. Первые нападавшие не успели приблизиться — один из них рухнул, сражённый ударом, ещё до того, как смог замахнуться.
Я наблюдала, как его клинок описывал смертоносные дуги, сверкая в ночи. Казалось, что он двигался с неестественной грацией и силой, уверенно и беспощадно. Каждое движение было до ужаса точным.
Шатан ворвался в бой с яростью разъярённого зверя. Его топор прорезал воздух, обрушиваясь на врагов с такой силой, что мне казалось, сама земля содрогалась. Аслан был более хладнокровен, его меч скользил плавно и уверенно, словно ветер, не оставляя врагам ни единого шанса.
Вильям, хоть и был моложе, проявлял невероятную ловкость, парируя удары. Он двигался быстро, почти легко между врагами с клинками в руках, несмотря на опасность, окружавшую вокруг.
Я сидела на коне, сжавшись от страха. Моё сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Их предсмертные крики, сталь, вонзающаяся в плоть, кровь, блестящая в лунном свете — всё это застилало мой разум.
Внезапно конь испуганно заржал. Что-то вспыхнуло неподалёку — может, факел или отражение меча — и он снова встал на дыбы. Я не успела удержаться, и моё тело рухнуло на землю. Удар был болезненным: я почувствовала, как воздух выбило из лёгких.
Я попыталась подняться, но боль от удара с землей лишила меня сил. Я скрикнула, увидев, как ко мне бежит один из наёмников. Его меч блестнул в ночи, и я замерла, чувствуя, что не успею спастись.
В тот момент всё произошло мгновенно. Наёмник рухнул с застывшим выражением в глазах. Кровь брызнула на моё лицо, горячая и обжигающая. Я вздрогнула, ощущая, как она стекала по щеке. Эдмунд стоял надо мной, его меч был покрыт алой жидкостью.
— Живее, поднимайся! — рявкнул он.
Я не могла оторвать взгляд от лезвия его меча. Он был пропитан кровью, как и в тот день… в ту ночь, когда он забрал мою жизнь. Этот меч, его холодное сияние — были орудием моей смерти. Руки задрожали. Я вдруг осознала, кому собираюсь противостоять. Мои попытки переиграть судьбу казались мне сейчас невероятно наивными. Этот человек и этот меч не знали пощады.
— Ты слышишь меня? — его голос снова вывел меня из оцепенения.
Я кивнула, пытаясь справиться с охватившим меня ужасом, окружённая хаосом. Воины Эдмунда явно одерживали верх: тела нападавших уже лежали на земле, а их ряды заметно поредели. Резня закончилась так же внезапно, как началась. Воздух был пропитан запахом крови и металла.
Эдмунд подошёл ко мне, протянул руку и помог подняться.
— Ты сильно ударилась? — спросил он, и в его голосе было что-то похожее на беспокойство.
Я снова кивнула, не в силах выдавить ни слова. Всё моё тело дрожало, но больше всего тряслись мои мысли.
Эдмунд протёр лезвие меча об одежду одного из нападавших, после чего повернулся к своим людям. Его лицо было мрачным, голос резким:
— Аслан, осмотри тела. Хочу знать, кто эти люди и кому они служат. Шатан, проверь периметр, мы не можем исключать повторной атаки.
— Думаете, это рук дело барона Рено? — мрачно проговорил Аслан, вставая с колен у тела одного из нападавших. — Или кого-то из соседних земель?
Эдмунд нахмурился, бросив быстрый взгляд на деревню вдали. — Наёмники. Такие не появляются просто так. Кто-то заплатил им хорошие деньги.
— Только не стань параноиком, — усмехнулся Шатан, возвращаясь из-за ближайших деревьев. — Не все стремятся тебя убить. Хотя… большинство, пожалуй, да.
Эдмунд мрачно усмехнулся.
— Очевидно, они были уверены что застанут нас здесь. Вероятно их кто-то заранее предупредил.
— Ты прав пожалуй — согласился Шатан. Вильям тоже закивал.
В этот момент я заметила, как Эдмунд мельком взглянул на меня. Его глаза обожгли своей холодностью, но я могла уловить в них и что-то большее — обеспокоенность?
Я невольно оглянулась вокруг, и волна ужаса вновь охватила меня. В лунном свете казалось, что земля покрыта багряным ковром. Тела наёмников лежали в самых разных позах, их лица искажены в предсмертных гримасах. Один из них был так близко, что я смогла разглядеть его стеклянные глаза, устремлённые в пустоту.
Моё дыхание перехватило, ноги дрожали, когда я прошептала:
— Они…они все мертвы…
Эдмунд резко подошёл ко мне, его рука легла на моё плечо с неожиданной мягкостью.
— Успокойся. Это уж точно не в последний раз. Лучше привыкни. — Его голос был твёрдым, как сталь, но в нём звучало едва уловимое сочувствие.
Я отвела взгляд, пытаясь подавить тошноту.
— Это всего лишь предупреждение, — продолжил Эдмунд, вернувшись к телохранителям. — Уверен, что это был только первый шаг.
— Мы выследим их заказчика, — твёрдо сказал Вильям, впервые нарушив молчание. Его молодой голос прозвучал неожиданно уверенно, хотя лицо оставалось хмурым. — Но я тоже склоняюсь к тому, что это дело рук барона Рено.
Эдмунд спокойно кивнул, пока я стояла посреди этой кровавой сцены, чувствуя, как всё моё существо трещит под гнётом увиденного.
Глава 21
Мужчина шагал по двору замка, крепко прижимая к груди девушку едва ли в полусознании. Она была легка, словно дитя, но на лице застыла пустота, а глаза блуждали где-то вдали, не фокусируясь ни на чём.
Слуги выбежали им навстречу, поражённые их видом. Эдмунд даже не взглянул в их сторону, бросив резкое:
— Подготовьте горячую воду в моих покоях. Немедленно!
Они быстро поклонились и бросились выполнять приказ. Уверенные шаги гулко отдавались в тишине коридоров, нарушаемой лишь её тихим, прерывистым дыханием.
Эдмунд осторожно опустил её на стул, тело Розалии оставалось неподвижным. Её руки свисали бессильно, а взгляд оставался отрешённым, словно она даже не осознавала, что происходит.
Он нахмурился, чувствуя что-то большее, чем раздражение или долг.
Когда
