Эдмунд, перебивая его дежурные формальности, и стал одеваться, накидывая рубашку и натягивая штаны.
Филипп не выразил удивления, но тонкую улыбку всё же заметить можно было.
— Миледи давно проснулась, мой лорд. Сейчас она занимается делами замка.
Эдмунд остановился, оборачиваясь к нему.
— Какими ещё делами?
— Она распорядилась обустроить новый порядок на кухне, — ответил Филипп с подчёркнутым почтением.
— Говорят, лично проверила запасы, вызвала поваров и прислугу. Ещё просила передать, что хотела бы обсудить с вами некоторые вопросы, когда вы найдёте для неё время.
Эдмунд застегнул пуговицы на рубашке, подойдя ближе к Филиппу.
— Позови её сюда. Прямо сейчас.
— Как прикажете Лорд, — кивнул Филипп, отступая назад, чтобы выполнить распоряжение.
Эдмунд проводил его взглядом и, оставшись один, задумался.
“Ещё вчера она была напуганной девчонкой, которая дрожала в моих руках. А сегодня уже командует замком. Что она пытается доказать?”
Он почувствовал слабый укол раздражения, но оно быстро сменилось чем-то иным. Любопытством. Было ли это её истинной природой, скрытой под слоями страха? Или это всего лишь маска?
“Кажется, моя милая жена решила меня удивить,”— подумал он, накидывая на плечи камзол. — “Но я ещё не решил, хорошо это или плохо.”
Глава 23
Я старалась держать ровное выражение лица, хотя сердце колотилось в груди, словно птица в клетке. Идя по коридорам замка вслед за Филиппом, выпрямив спину и придавая себе уверенности, которой на самом деле не было. В голове крутились мысли о том, что меня ожидает. Вчерашняя ночь была слишком странной, а утренний разговор казался неизбежным испытанием.
Когда дверь в кабинет Эдмунда открылась, я замерла на пороге. Он сидел в тяжёлом деревянном кресле у окна, неспешно полируя свой меч. Тёмный свет металла блеснул в лучах солнца, пробивающихся через узкие окна. Эдмунд даже не взглянул на меня, когда произнёс, с каким-то ленивым превосходством в голосе:
— Какая прилежная оказывается у меня жена. Трудится не свет ни заря.
Я сглотнула, стараясь скрыть внезапную дрожь, и ответила с осторожной учтивостью:
— Я ушла без предупреждения, потому что не хотела вас разбудить.
Его рука едва заметно замерла. Он, казалось, вздрогнул, хотя быстро скрыл это движением, продолжая полировать клинок. Наконец его взгляд поднялся и пересекся с моим — холодный, изучающий, словно прикидывал истинные намерения.
— Мне сказали, что ты желала со мной поговорить. Ну что ж, я слушаю.
Я нервно сцепила пальцы, но быстро заставила себя выпрямиться. Спокойно. Одно неверное слово — и всё, что ты пытаешься построить, рухнет.
— Я проверяла количество припасов и состояние кладовых, — начала стараясь держать голос ровным. — Хотела быть в курсе всего происходящего, чтобы понимать, как действовать дальше. Однако я не уверена, есть ли у меня право распоряжаться имуществом вашего замка, не переходя грани.
Эдмунд слегка улыбнулся, едва заметно, скорее уголком губ.
— Ещё только утро, а ты уже успела провести инвентаризацию всей провизии? Шустрая, однако.
Он смотрел на меня внимательно, будто оценивая или проверяя. И мне казалось, что этот взгляд проникал в самые глубины души, оголяя каждую мысль.
— Ты моя жена, Розалия ДЮРАН, — наконец проговорил он. — Всё, чем я располагаю, принадлежит и тебе.
Он махнул рукой, будто отпуская меня, но я осталась стоять на месте.
— Да, я ваша жена, — медленно ответила я. — Но это стало возможным только благодаря вам.
Эдмунд усмехнулся, слегка покачав головой.
— Хватит лгать, будто я дал тебе что-то невероятное, — бросил он с насмешкой. — Я был в замке твоего отца и видел, как ты жила. По сравнению с тем, что у тебя было там, это место — скорее амбар.
Он слегка откинулся в кресле, не отрывая глаз.
— В любом случае, это твои права и обязанности — распоряжаться имением мужа, каким бы оно ни было. У меня достаточно золота, чтобы перестроить хоть десять таких замков, если тебе это нужно.
Я вдруг ощутила странное смешение чувств: раздражение, горечь и даже лёгкое восхищение. Он говорил с такой уверенностью, что казалось, будто весь мир принадлежит ему.
— Занимайся тем, чем занимаются другие благородные жёны. Покупай драгоценности, ткани, нанимай кого хочешь. Всё, что тебе угодно. Не думай, что я нищий только потому, что моё происхождение не столь благородно, как у тебя.
Я не ответила. Что я вообще могла сказать? Он был прав: её прежняя жизнь была наполнена богатством и роскошью, но ничего из этого по-настоящему ей не принадлежало. Это было имущество её отца, которым она не имела права даже пользоваться.
Эдмунд, как всегда, говорил с такой непреклонностью, что никто бы не посмел ему перечить. В нём чувствовалась сила, которая отличала его от прочих лордов. Он не был одним из них. Его путь был вымощен кровью и войной.
“Человек, который подавил десятки восстаний, удержал в руках земли, находящиеся на грани краха. Он построил свою власть на страхе и уважении. И теперь он мой муж.”
Я сжала пальцы, чтобы не выдать эмоций. Эдмунд, тем временем, продолжил, будто не заметив молчания:
— Всё, что я сделал, было ради силы и порядка. И если я не хожу на празднества и не разделяю любовь этих лордов к пиру и бесполезным тратам, это лишь потому, что я не вижу в этом смысла. Но это не значит, что я навязываю и тебе такой жизненный уклад.
Я все еще молчала, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает. Не могла позволить себе выглядеть жалкой в его глазах. Но что-то внутри всё же дрогнуло: перед ней был человек, которого боялись и уважали тысячи.
— Можешь идти.
Я опустила глаза, а затем сделала лёгкий книксен.
— Благодарю вас, мой Лорд.
Эдмунд лишь хмыкнул, вновь сосредоточившись на мече.
Глава 24
Вечер выдался тихим. Усталая после долгого дня, я провалилась в сон, едва коснувшись подушки. Но внезапный звук заставил меня резко открыть глаза. В полумраке комнаты я увидела его — Эдмунда. Он стоял у двери, высокий и непринуждённый. Возвышающаяся тень в темноте так сильно напугала меня сонную, что я почти вскрикнула от неожиданности, отшатнулась и, потеряв равновесие, соскользнула с кровати, с глухим стуком упав на пол.
Эдмунд обошёл кровать и, присев на её край, посмотрел на меня с ленивой усмешкой.
— Что это за проклятие, Розалия? Ты вновь и вновь падаешь даже с такой широкой кровати?
Его тон был таким насмешливым, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Собрав остатки достоинства, я поднялась с пола и поспешила вернуться на своё место, с трудом подавляя смущение.
