Глаза защипало, и я быстро моргнула.
Глубоко вдыхая, продолжила идти. Грудь поднималась и наполнялась сладким запахом земли. Я выдержу здесь. Даже если моя душа жаждала большего. Ради Уилла.
Гнев пронесся сквозь меня. Я сумасшедшая, раз тосковала по парню, потерянному для меня навсегда. Почему я не могла двигаться дальше и обрести счастье в стае?
* * *
Я увидела смутные очертания сквозь дымчатый сумрак. Обветшалая башня устремлялась ввысь сквозь туман, словно древнее дерево, покрытое толстыми, гибкими ветвями лозы. Она была не настолько высока, как три других сторожевых башни, стратегически расположенные по всей территории поселка, но она была самой старой, самой первой, построенной тогда, когда идея выживания без шэйдера казалась абсурдной — реальность, к которой мы не были готовы.
Но время все изменило. Нидия старела, а новый шэйдер не появлялся, в умах нового поколения драко засел страх, что им придется жить без шэйдера. И тогда они построили остальные башни — крепче, выше, чем раньше — чтобы быть готовыми к тем дням, когда придется положиться только на себя и самостоятельно защищать поселок.
Я остановилась у подножья и посмотрела вверх. Сторожевые башни всегда были скрыты от взглядов лозой и зарослями ежевики, их легко было принять за естественный ландшафт, но это башня выглядела намного ближе к природе, чем остальные. И мне это нравилось. Мне нравилась в ней эта дикость, возвращение к истокам. Ею не пользовались уже много лет, с самого моего рождения, но я прекрасно помнила эту забытую башню, словно призрак моего детства.
Я поставила руку на ветхую перекладину и начала карабкаться. Я поднималась и видела, как животное, напуганное моим вторжением, убегало вверх по изогнутой балке.
Я пробиралась сквозь заросли листьев. Толстые ветки хлестали по мне, цепляли за волосы, словно острые когти, но я лезла все выше и выше. Прогнившее дерево скрипело под моим весом. Я добралась до самой верхушки и со вздохом облегчения упала на спину, на покрытый мхом деревянный пол.
Я положила руку на живот и почувствовала, как он вздымался вверх и вниз, а легкие расширялись. Ко мне все возвращалось. Моя любовь к этому месту. Тут я могла жить в безопасности. Тут я могла быть собой. Вдали от пытливых глаз.
Меня накрывал зеленый балдахин. Я замечала кусочки неба, которые просачивались сквозь прорехи лесных крон и листвы. Усевшись, я скрестила ноги и стала оглядывать просторный, пульсирующий зеленый мир, который раскинулся передо мной. Это место стаи. Зеленые черепицы выглядывали сквозь туман Нидии.
Туман клубился между домами и постройками, ложился на поля, полз по стенам и струился по земле, словно живое существо, густо оседая в долинах и пенясь на невысоких холмах и пригорках. Только верхушки самых высоких деревьев протыкали туманную мантию.
— Так и думал, что найду тебя здесь.
Я съежилась, подтянув колени к груди, когда появилась голова Кассиана, а следом и он сам. Он сел рядом со мной, и дерево протестующе застонало.
— Ты знаешь, что это вероятно гиблое место. Её должны были снести давным-давно.
— Это было бы кощунством. С ней связано слишком много воспоминаний, — возразила я. — Никто бы не смог этого сделать.
Он наклонился и погладил настил, покрытый мхом.
— Ага. Это правда. Интересно, сколько первых поцелуев было здесь украдено.
При этой фразе внутри меня что-то сжалось. Мой первый поцелуй был не здесь. Он был с Уиллом. Там. Взгляд блуждал по огромному миру, раскинувшемуся подо мной, так непохожему на пустыню, где мое сердце нашло Уилла. Это должно было произойти здесь. Мне кажется, точно было бы здесь, если бы я не уехала.
Я втянула прохладный влажный воздух ноздрями.
— Зачем ты пошёл за мной?
Голос Кассиана прогрохотал в воздухе настолько плотном, что он, словно ночной занавес, закрывался вокруг нас, отгораживая изнутри.
— Ты думала, я не приду?
Я ничего не ответила. Он смотрел на меня своим непроницаемым взглядом. Затем дождь начал идти не на шутку, барабанящие капли усиливали натянутое молчание между нами. Вода проникала сквозь отверстия и щели в пологе над нами и холодными каплями падала мне на волосы. Я была не против. Никогда не возражала против холода.
Кассиан наклонил голову, вода украшала его гладкие, тёмные пряди как хрустальные бусины.
— Ты действительно думаешь, что мне было бы все равно, если бы ты умерла?
Я отпрянула назад, вспомнив, что обвиняла его в том, что его не заботит то, что со мной случится.
— Я избегал тебя, потому что был чертовски раздосадован...
Он потряс головой, отряхивая воду. Пряди ритмично задевали плечи.
— Я не хочу, чтобы ты снова рисковала жизнью. Человеческий мир... Уилл. Это слишком опасно.
Кассиан взял меня за руку. Я чувствовала стук его сердца через простое прикосновение, биение его жизни встречалось с моим.
— Твоя смерть... это сломает меня. — Его голос резко разносился под барабанную дробь дождя. — Все, что я когда-либо говорил тебе, было правдой. Джасинда, мои чувства к тебе не изменились. Даже если ты сводишь меня с ума, здесь, в стае... ты всё еще единственный яркий свет для меня.
Я не знала, кто пошевелился первым.
Возможно, это были мы оба. Или, может, я просто не хотела признавать, что это могла быть я. Наверное, моя голова наклонилась вперед, а мокрое лицо поднялось к его лицу. Сердце билось так громко, что гремело как барабан в груди.
При первом касании его губы оказались мягкими. Кто-то из нас дрожал. Я или он. Мы оба? Я не знала, и меня это не волновало.
Это был лёгкий поцелуй, губы касались, скользили, пробовали, словно мы боялись напугать друг друга. И мы вправду боялись.
Даже в том взбудораженном состоянии, в котором я находилась в настоящий момент, я не совсем отдавала себе отчет в происходящем — в странности того, что целовала Кассиана. Страшно было делать то, что так долго было немыслимым. Но я полагала, похороненная под всем этим напряженность всегда была, словно гудящая струна, туго натянутая между нами. Сегодня я отпустила свой конец, и струна свободно зазвенела. До Уилла я задавалась вопросом обо мне и Кассиане, задавалась вопросом о нас — вместе. Я думала: может быть. Даже если я никогда не признавалась себе в этом, никогда не могла — из-за Тамры. Потому что однажды мне было сказано, что мы будем вместе, и моего мнения не спросили.
Но, даже зная все это, я не останавливалась. Не вырывалась и не убегала.
Нежная игра его мокрых от дождя губ на моих — сладка и интригующа. Я прижалась к нему, чувствуя вкус мяты на губах. Мое сердце снова теплело и смягчалось от этой близости, от связи с другой душой.
