пугать ее еще больше, зверь осторожно ступил ближе. Заскулив от страха, его пара вжалась в дерево так, словно хотела в нем раствориться. Волк тяжело вздохнул и лег на землю. Положил голову на лапы. Ну, хоть не орет, как в прошлый раз. Он тогда чуть не оглох. И как это маленькое горлышко способно воспроизводить столь высокие ноты? Волк пристальней осмотрел сжавшуюся перед ним фигурку. Раздражение, терзавшее сердце мал-помалу уступало инстинктивному желанию обласкать встревоженную самочку. Умыть языком бледное личико, пощекотать пушистым мехом нежную кожу. Его пара не должна боятся. Зверю хотелось видеть ее довольной. И поэтому он терпеливо ждал, пока сердечко Маленькой прекратит стучать так громко. Через некоторое время девушка перестала пытаться проломить спиной ствол. Потерла глаза и ущипнула себя за руку.
— Эй… Эйнар? — заикаясь, пробормотала она. Волк насторожил уши, давая знак, что он понял ее слова.
— Нет, не может быть… Я сплю…
Вот же упрямая самка! Вскочив на лапы, он очутился рядом. Ткнул мордой в шею, навалился боком, давая прочувствовать свой вес. Самка негодующе вскрикнула.
— Все! Я поняла! Поняла! Не дави!
Зверь отошел в сторону. А через несколько секунд перед девушкой возвышался обнаженный мужчина. Взгляд Маленькой скользнул от его лица и вниз по телу. Вспыхнув, девушка отвернулась.
— Так ты и правда оборотень, — растерянно обратилась она к кустику орешника, — с ума сойти! У нас под боком живут оборотни…
— Мы не кричим о своих способностях, — пожал плечом он, рассматривая сжавшуюся девушку, — чем меньше люди знают, тем проще их припугнуть.
Маленькая покосилась на него и снова отвернулась
— А Император? Другие? Вы ведь ему служите…
— Мы служим сами себе, — рыкнул оборотень, — Император помогает нам, а мы ему. И да, он знает. Как и несколько приближенных к нему советников. Но он так же пока заинтересован в сохранении тайны. Не думаю, что надолго, скорее до первой угрозы его правлению. Но не забивай свою головку глупостями. Нам предстоит путешествие, и поедешь ты на мне. Так быстрее. И тише
— Но есть же лошади!
— Ваши лошади нас боятся. Они чуют зверя.
Маленькая о чем-то задумалась. Сжала виски и уткнулась носиком в коленки.
— После озера… Меня испугались собаки, и Медко… Мерин наш.
Эйнар хмыкнул.
— Моя слюна, — пояснил он, — И свежая метка.
Теперь у Маленькой горели не только щеки, но и ушки.
— Но потом, на следующий день… Лошади наемников вели себя спокойно!
Эйнар недовольно нахмурился. Упоминание о других мужчинах, пусть и не касавшихся ее, упорно резало слух. Их связь была еще слишком слабой. Зверь ревновал, требуя уединения со своей парой и желательно надолго.
— Запах выветрился, — буркнул он, и, обрубая неприятный разговор, повторил, — когда я побегу, держись крепче за шерсть на шее.
— Нет!
Эйнар очутился рядом. Сжал рукой подбородок и повернул ее голову к себе, вынуждая смотреть в глаза.
— Ты. Поедешь, — раздельно повторил он, — Это не обсуждается!
Девчонка зашипела
— Как прикажете господин! Вам ведь все можно. Указ Императора!
Эйнар стиснул пальцы сильнее
— Договор-р-ришься!
— Как я могу! Вы ведь теперь мой хозяин и делаете, что хотите! Можете вырвать из дома, обесчестить, разлучить с любимым… Ай! Нет! Не хочу!
Любимым. Удар серебряного ножа в сердце был бы не таким болезненным, как одно это слово, предназначавшееся не ему. Девчонка трепыхалась, прижатая грудью к стволу, умоляла остановиться, но ее слова не доходили до затуманенного разума. Волк яростно выл, требуя наказания и доказательства ее принадлежности. Штанишки съехали вниз, обнажая круглую попку.
Звонкий шлепок и бледную кожу правой дольки украсил яркий след от его пятерни. Девчонка заверещала. Второй удар, и левая половинка обзавелась идентичным украшением. В его адрес понеслись проклятья. Эйнару было плевать. Сменившие ругательство всхлипы тоже не тронули. Жалость помеха воспитанию. Спустя десяток другой ударов нежная кожа была не просто розовой, она пылала. Так-то лучше. Оставив в покое ее попку, Эйнар протиснул пальцы между сжатых ножек.
— Не-е-ет! — пуще прежнего зарыдала девчонка. Но несколько ласкающих движений быстро заставили непокорную упрямицу стихнуть. Маленькая вздрогнула, отчаянно сопротивляясь возбуждению, но ее борьба была обречена. Эйнар играл с чувствительной горошинкой до тех пор, пока не почувствовал под пальцами желанную влагу. Нетерпеливое рычание прокатилось по лесу, а мгновение спустя его разбавил протяжный женский стон.
Нежна, мокрая, сладкая… его девочка. Сцепив зубы, Эйнар боролся с желанием повалить ее на мягкую постилку леса и затрахать до искр из глаз. Но он терпел. Размеренными толчками проникал все дальше в истекающее лоно, растягивая его под свой размер. Слишком тугая. Тесная до сладкой боли в паху. Воздух рваным хрипом вырвался из горла. Не сорваться бы! Не сойти с ума от ее тихих стонов и бесстыдной пляски бедер.
— Еще раз услышу от тебя «господин», не только отшлепаю, но и отымею в задницу, — прорычал он, сильнее сжимая в ладонях тонкую талию. Девочка томно вздохнула, послушно приподымая розовеющую попку. Эйнар сдавленно выругался. Кто еще кого наказывает?! Колоссальным, просто невероятным усилием воли он заставил себя замедлиться еще больше. Маленькая униженно захныкала. Дернулась. Попыталась сама двигать бедрами, но не тут-то было.
— Ты знаешь, что говорить, — подсказал он. Нежно сжал через одежду мягкие грудки и Маленькая сдалась.
— Эйнар! Эйнар, пожалуйста! — умоляюще зашептала она.
Он жестко ухмыльнулся и на многострадальную попку обрушился еще один шлепок. Маленькая вскрикнула от боли, и он почувствовал, как владеющее ей возбуждение схлынуло, давая ему фору. Отпустив свои желания, он задвигался. Быстро и жестко. Не давая ей и шанса на удовлетворение. Яркая вспышка оргазма чуть не свалила с ног. Крепко прижав ее бедра к своим, он не давал девочке отстраниться, пока последняя капля семени не очутилась в тесном лоне.
— Запомни это, Маленькая, — прошептал Эйнар в ее ушко, — И чтобы я больше не слышал ни слова, ни звука о других самцах. А иначе тебя ждет повторение.
И, отстранившись, он рывком вернул штанишки на место. Но стоило ему разжать пальцы, как Маленькая рухнула на землю. Сжавшись в комочек, она сидела на земле и прятала лицо в притиснутых к груди коленках.
От ее ссутулившейся фигурки веяло такой болью и отчаяньем, что ему стало не по себе.
— Нам пора, — и пусть его голос был тверд, но внутри нарастало беспокойство. Может, для первого раза стоило сделать поблажку? И ограничится лишь легкой трепкой?
— Идем, — с нажимом повторил он. Девушка оторвала голову на от колен и волк заскулил в голос. Губа Маленькой была прокушена до крови.
— Идиотка!
В мгновение ока очутившись рядом, он схватил ее за челюсть, и надавил, высвобождая пострадавшую
