не шипеть от боли, она как можно тише подобралась к валяющемуся на полу платью. Глядя на изодранную от ворота и до пояса ткань, Иллин никак не могла собраться с мыслями и понять, что ей сейчас делать. Вязкая капля медленно скатилась по бедру, вызывая дрожь отвращения. Как она стонала! Переплюнула даже Габи. Боль и стыд безжалостно грызли сердце. Зачем теперь она такая Йозефу? Использованная и испорченная. Лучше бы этот Эйнар ее изнасиловал, тогда она хотя бы могла оправдаться перед собой. А теперь… Как смотреть в глаза любимому, когда несколько часов назад она захлебывалась стонами удовольствия в руках другого?
Нет, она не сможет! Нужно бежать!
Иллин торопливо обернулась. Варвар все еще спал. Сумрак утра скрывал его наготу, но глядя на громадного мужчину, которому и длинны кровати не хватило, чтобы поместиться, Иллин ужаснулась и мысленно поблагодарила Богов, за то, что осталась жива и не покалечена. Подхватив платье, она поковыляла к двери.
— Далеко собралась?
Если бы она могла подпрыгнуть, то непременно бы это сделала, но сил было лишь немного прибавить шагу. Как и в прошлый раз добраться до двери ей не дали. Мужчина обладал невероятной скоростью. Мгновение и она, прикрываясь остатками платья, валяется на смятом плаще, а варвар стоит в ногах, закрывая путь к отступлению. Иллин с ненавистью взглянула в сосредоточенные, прищуренные глаза.
— Господин желает продолжить? — едко выплюнула она. Варвар помрачнел.
— Эйнар-р-р!
Иллин упрямо молчала. Мужчина шумно выдохнул и продолжил уже спокойнее.
— Теперь ты моя. И должна называть меня по имени.
Должна! Вот как! Пожар в груди разгорелся с новой силой.
— Нет! Я не принадлежу никому! — перед глазами мелькнула озорная улыбка Йозефа. Не быть им теперь вместе.
Услышав ее гневную реплику, мужчина вновь ощерился. Черты его лица заострились, а мышцы под кожей вздулись от напряжения.
— Ты моя! — рявкнул он. — И пойдешь со мной!
— Лучше сдохнуть!
— О нет, малышка. Ты будешь жить. В моем доме! Или желаешь остаться здесь? И ложится под каждого, на кого укажет ваш заботливый хозяин, рдеющий лишь о собственной выгоде?
Варвар был прав. Теперь она в полной доступности для любого, кто захочет позабавиться. И сегодня же вечером ей будет приказано раздвинуть ноги перед каким-нибудь торгашом или наемником. А может и несколькими сразу. Луи вряд ли тронет тот факт, что ей даже притронуться к себе больно.
Но упрямство быстро задавило остатки благоразумия. Иллин зло фыркнула.
— Господину есть дело до того, кто будет меня иметь? Как благородно! А может господин решил подработать и сам подложит меня под… М-м-м!
Рот зажала горячая ладонь. Иллин извивалась, вертела головой, но мужчина надежно обездвижил ее собственным, неподъемным весом.
— Молчи, — зашипел он. — Молчи и слушай внимательно. Еще раз назовешь меня господином, твоя сладкая попка будет бита. Это раз. Второе — ты теперь принадлежишь мне. Запомни! Только мне и никому больше! Никогда! И это, — его палец грубо раздвинул саднящие складочки и вошел внутрь на всю длину, — это тоже только мое! Ясно?!
Иллин страдальчески замычала. Резь между ног усиливалась пропорционально с учащающимися движениями. Потревоженная плоть болела и щипала. А в бедро ей упиралось внушительное хозяйство варвара, готового к новому раунду. Она закрыла глаза, смаргивая одинокую слезу. Пусть уже поскорее закончит. Только бы вырваться отсюда. Мужчина вдруг резко отшатнулся и скатился с кровати. А она так и лежала, с зажмуренными глазами и полу прикрытая платьем.
Иллин ожидала чего угодно, но никак не бережного прикосновения прохладной ткани к пульсирующей глухой болью плоти. Она приоткрыла глаза. Эйнар сосредоточенно и осторожно вытирал ее бедра от засохшего семени и смазки смоченным полотенцем.
Иллин молчала и не дергалась, наслаждаясь мимолетным затишьем перед очередной порцией боли. Стоящий колом член варвара не оставлял сомнений, ее моют перед дальнейшим использованием. Да вот только дальше произошло невероятное. Отбросив в сторону мокрую тряпку (и что за привычка все швырять?) мужчина схватил ее за бедра и приник ртом к воспаленному лону. От неожиданности Иллин взбрыкнула, отталкиваясь от широких плеч пятками.
— Ай! Нет! Отпусти! Эйнар, отпусти!
Ее вопли оставили варвара равнодушным. А брыкания были награждены чувствительным шлепком широкой ладони. Она застыла, принимая безвыходность ситуации. Как только эмоции слегка поутихли, Иллин с удивлением отметила, что под напором бесстыдного языка боль стала отступать. Еще немного, и она исчезла вовсе! А вместо нее… Иллин судорожно вцепилась в меховую подкладку плаща. Вместо нее в внизу живота разгоралось удовольствие. О нет! Только не снова! Перепуганная этим открытием она с удвоенной силой завиляла тазом, стараясь увернуться от настойчивых губ. В ответ Эйнар прихватил зубами чувствительный комочек плоти.
— О-о-ой… — протяжно всхлипнула она.
Между ног вспыхнул пожар. Бедра дернулись вниз, насаживаясь на его язык. Похоть туманила мысли, делая ее тело отзывчивым и послушным.
Не отрываясь от ее лона, мужчина тихонько зарычал. Этот вибрирующий звук лишь подстегнул. Постанывая и выгибаясь, Иллин шире разводила ноги, поощряя варвара продолжать ласки. Взрыв удовольствия выбил из груди хриплый вскрик. Запыхавшаяся и опустошенная, она обмякла, невидящим взглядом уставившись в балдахин над головой. Мужчина лег на нее сверху и заглянул в глаза.
— Вот поэтому ты пойдешь со мной. Твое тело умнее и признает своего хозяина.
— Я тебя ненавижу, — прошептала она, — Ты сломал мне жизнь. У меня… у меня был парень. Мы … мы пожениться хотели! Но ты все разрушил!
Губы варвара побелели. Мужчина соскочил с кровати и рывком поставил ее на ноги. Схватил свою сумку и вытащил из нее сложенную одежду.
— Одевайся!
Вещи полетели к ее ногам. Какое унижение! Но платье было не пригодно к носке… Иллин нагнулась, подбирая тряпки, и тут взгляд запнулся о валяющийся у ножки кресла амулет. Пока варвар одевался, Иллин бочком, подобралась поближе и чуть не вскрикнула от удивления. Прозрачно розовый камень, который должен был почернеть после близости с мужчиной, остался все таким же чистым! Только цепочка стала длиннее. Иллин схватила амулет в охапку и повертела в пальцах.
— В этом камешке больше нет магии, — не оборачиваясь, отозвался варвар, — можешь выкинуть.
Она только крепче прижала амулет к груди. Выкинуть подарок родителей? Ни за что!
— Мне нужно в мою комнату, — пробормотала Иллин. Что ж пусть выбора нет, но оставить дорогие сердцу вещи было выше ее сил.
— Зачем?
— Там мои вещи!
Вместо ответа ее удостоили хмурого взгляда.
— Они мне нужны! — настойчиво повторила Иллин. Вероятно почувствовав ее непреклонность в этом вопросе, варвар неохотно процедил
— Возьмешь только самое необходимое.
Да у нее и так все самое необходимое! Иллин быстро натянула
