Но ей мало меня, а няни и гувернантки никогда не заменят мать. Лена, ты нужна ей, ты нужна своей дочери. Не бойся, выходи.
От его слов страх не прошел, руки не перестали дрожать, но на сердце стало теплее. И я нашла в себе силы выйти.
Саша стоял рядом, хмурый и печальный.
— Я похожа на чучело, — всплеснула руками и осмотрела платье в поисках заломов, пятен. Любой мелочи, которая может испортить Рите впечатление.
В глазах Саши промелькнуло удивление, сменившееся чем-то другим, так на меня смотрел Егор до того, как все полетело в пропасть. Так на меня смотрел Женя, когда мы были вместе.
От взгляда Саши мне стало неловко, потому что он смотрел на меня, как на женщину.
Он заметил мое смущение и взял за руку:
— Идем, до взлета еще есть время, чтобы вас познакомить.
Я задержала дыхание и пошла за Сашей.
Глава 23
Какая же она красивая, как ангелочек. И так похожа на Женю и меня. Светлые волосы собраны в два задорных хвостика на макушке, перехваченных резинками с пластиковыми Куклами Лол. Девочка закусив язычок белыми ровными зубками увлеченно рисовала фломастером самолет на столике из красного дерева.
Саша закатил глаза, одними губами прошептав: «Теперь это и твоя проблема».
Моя! И я с радостью буду ее решать или сяду рядом и нарисую еще один самолет, надеясь, что к тому времени мы взлетим и Саша не выкинет меня за борт.
— Рита! — Окликнул он.
Девочка резко повернулась в нашу сторону, на ее лице виноватое выражение быстро сменилось заинтересованным.
Она показала на меня кончиком фломастера:
— Ты та тетя на улице, которой стало плохо, и Тамара Петровна меня быстро увезла.
Неплохо, медочек, а хорошо, разве рядом с тобой мне может быть плохо?
Спазм перехватил горло, и я лишь кивнула, смущенно улыбнувшись.
— Рита, ты опять проказничаешь, — сказал Саша и добавил, — что о тебе подумает твоя мама?
Девочка растерянно хлопнула пушистыми длинными ресницами, завивающимися, как у куклы.
И я была не лучше, застыла, как к месту приколоченная.
— Моя мама? — Спросила Рита и уставилась на меня голубыми, огромными глазами.
— Да, твоя мама, — повторил Саша и легко подтолкнул меня к ней.
— Настоящая? — Переспросила девочка и прищурилась так, будто Саша сейчас крикнет: «Розыгрыш! Я заказал для тебя маму по интернету на пару дней, поиграем и вернем».
Но я и сама не знала уже, настоящая или нет?
Не верилось в то, что происходило.
— Самая настоящая, малыш, — ответил Саша, его голос дрожал, — я же обещал, что найду ее, и вот нашел. Нашу маму похитил злой волшебник и она не могла от него сбежать.
Рита наморщила носик:
— Волшебников не бывает, ты сам говорил, — на меня девочка смотрела с недоверием, будто я могу исчезнуть.
Саша развел руками:
— Малыш, ты меня раскусила. Не волшебник, но очень злой человек и твоя мама не могла от него уйти.
— И ты ее спас?
— Да, малышка, твой папа меня спас, — наконец-то удалось побороть сковавшее меня оцепенение. Я решилась подойти к ней, но не пыталась обнять, хотела этого невыносимо, прижать к груди, расцеловать в пухлые щечки и не отпускать, больше никогда не отпускать, — он очень смелый, твой папа.
Рита немного оттаяла, хотя в ее голосе все еще звучали скептические нотки:
— Ты красивая.
Проглотила подступившие к горлу слезы, быстро заморгала, сгоняя выступившую на глазах влагу.
— И ты, моя девочка, — подняла руку и все-таки решилась провести по ее волосам, мягким и шелковистым.
Риту не смутило мое обращение, и я продолжила:
— Прости, что столько лет была вдали от тебя. Я так по тебе скучала.
— И я по тебе… мамочка, — нерешительный взгляд на Сашу и шепотом, — ты настоящая? Ты правда моя мама?
— Правда, Рита. Я твоя мама, — все, не могу больше, слезы побежали по щекам, и я склонилась над малышкой и обняла ее, крепко прижав к себе, подняла на руки. Она была легкая как перышко.
— Мамочка, — пальчики вцепились в мою шею, и я почувствовала, как платье на груди промокло от ее слез, — моя мамочка. Папа обещал, что найдет тебя. И нашел.
— Да, у тебя самый лучший папа на свете, — я жадно вдыхала аромат ее волос, пахнувших клубничной жевательной резинкой, целовала заплаканное лицо и крепко прижимала к себе. Не отпущу ее больше, никогда и никуда не отпущу.
— Александр Денисович, взлет через пять минут, пора занять места и пристегнуть ремни, — в салон вошла стюардесса в безупречной голубой форме.
Минуты пока самолет заходил на взлетную полосу и набирал высоту, казались вечностью, хотя дочка и сидела рядом со мной, не отпуская мою руку. Я боялась отвести от нее взгляд. Все это было слишком хорошо, напоминало сбывшуюся грезу, и я боялась, что она растает, как сон.
Когда самолет уже набрал высоту, Рита поманила меня к себе пальчиком, подождала, когда я нагнусь к ней низко, низко и прошептала так, чтобы Саша не слышал:
— Мы летим в Африку, там страшно.
— Что там Бармалей? — Мне казалось, что дочка втягивает меня в игру, но Рита насупилась и очень серьезно, вовсе не как ребенок сказала:
— Там Имани, она злая, она делает больно папе.
Глава 24
Имани… Сашина жена из Африки, красивая девушка с эбеновой кожей и диковатыми глазами, я видела ее один раз, на свадьбе Саши, но запомнила очень хорошо. Судьба будто еще тогда нашептала мне: «Берегись!»
Я посмотрела на Сашу, но он ничего не слышал и задумчиво смотрел в иллюминатор на клубившиеся за бортом облака.
— Тетя, смотри! — Воскликнула Рита и показала рисунок на столике.
Меня это слово царапнуло по сердцу. Не «мама», как несколько минут назад, а «тетя».
Сжала пальцы в кулаки, не страшно. Надо дать ей время, пусть привыкнет ко мне. Нельзя врываться вот так в жизнь ребенка и надеяться, что он сразу меня примет. Буду терпеливо ждать и ловить это волшебное слово «мама» снова, пока Рита и вовсе не забудет про тетю.
— Очень красиво, ты сама нарисовала?
Горло сдавил спазм, но я улыбнулась.
Рита кивнула и шепотом добавила:
— Папа ругается, когда я рисую.
— Папа ругается, когда ты рисуешь на стенах, столах и прочих поверхностях, не предназначенных для рисования. На бумаге рисовать тебе никто не запрещает, — Саша хмуро посмотрел на Риту.
Стюардесса сообщила, что можно отстегнуть ремни безопасности, я потянулась помочь Рите, но она упрямо сморщила носик и уверенно сказала:
— Сама, — повозилась несколько
