раздался тяжелый вздох. Я вскрикнула от испуга.
— Лена?.. — неуверенный голос.
Я села на кровати, прижав ноги к груди.
— Все в порядке. Это я. Не бойся. Сейчас, подожди, — Сашин голос.
Мгновение и в комнате зажегся свет. Саша сидел в кресле в дальнем углу, рядом с ним горела лампа на круглом изящном столике.
Саша потер глаза, прогоняя сон:
— Прости, я не хотел тебя пугать.
— Что ты здесь делаешь? — Сердце все еще бешено стучало в груди, а страх не прошел.
— Тебе снова стало плохо. Я вызвал врача. Он сделал тебе укол. Ты уснула. Но я боялся оставлять тебя одну, — на его лице застыло беспокойство, он внимательно вглядывался в мое лицо.
Слезы, черт, щеки снова мокрые от слез.
— Тебе снились кошмары, — он не спрашивал, а утверждал.
Не понимала, какое ему дело до моего самочувствия или сна. Беспокоится, что я сломаюсь раньше, чем он получит то, что хочет от меня? Но у меня нечего забирать, все и так отняли.
— Я в порядке, — не хочу, чтобы Саша был рядом. Не понимаю этой фальшивой заботы. Хочу остаться наедине со своей болью.
— Нет, Лена, ты точно не в порядке и тому виной мои действия. Я не представляю через что ты прошла. Если бы с Ритой что-нибудь случилось, я бы жить с этим не смог.
При имени дочери я вздрогнула. Слезы снова подступили к глазам.
— Я ничем не лучше твоего мужа, — Саша прикрыл глаза, — тоже отнимаю у тебя ребенка. Пока ты спала я много думал над тем, как поступить.
Я жадно ловила каждое его слово, боясь упустить хоть что-то.
— Утром мы поедем ко мне домой и я познакомлю тебя с Ритой.
Глава 20
Саша ушел спать в одну из гостевых спален, а я так и не сомкнула глаз до конца ночи, лежала и думала о том, как Рита примет меня, как отнесется к тому, что мама отсутствовала столько лет и внезапно появилась. Мне вдруг стало очень страшно, что она не захочет меня видеть, говорить со мной. Саша прав, я для нее чужая. И не знаю, как стать своей. Но теперь у меня появилась надежда, что я моя девочка узнает меня, что назовет «мамой», пусть не сразу, пусть спустя время, но назовет и это будет самый счастливый день в моей жизни. Егор лишил меня сына, Саша вернул дочь.
А я глупая даже не сказала ему за это «спасибо».
Утром едва рассвело, встала с кровати и направилась на кухню приготовить завтрак. Мне надо было чем-то себя занять, ожидание сводило с ума. Нашла в морозильнике заготовки под круассаны, поставила их в духовку, взбила омлет. Поставила вариться кофе, круассанов показалось мало, и я замесила тесто на оладушки. Потом вдруг подумала, что явиться к дочке вот так с пустыми руками, даже не приготовив никакого подарка, нельзя. Закусила губу, у меня не было денег. Совсем. Карты, наличные все осталось в особняке Егора. К тому же, он наверняка их заблокировал. Но и просить денег у Саши не вариант. Я радоваться должна, что он вообще разрешил мне увидеться с Ритой.
Замерла с лопаткой так и не донесенной до шкворчащего на сковороде оладушка.
А с чего я вообще решила, что Саша скажет Рите, что я ее мама?
Он может представить меня просто подругой, знакомой. Руки задрожали, я едва не выронила лопатку.
Пусть так, это лучше, чем ничего.
— Доброе утро, Лена. У тебя что-то горит, — раздался за спиной Сашин голос.
Я резко обернулась, хотела спросить, как он собирается представить меня дочке, но вопрос так и умер на губах. Саша хмуро окидывал меня оценивающим взглядом, будто прикидывал достаточно ли я хороша для матери. Захотелось поправить одежду, разгладить складки, стряхнуть пылинки. Вдруг, он передумал? Испугавшись этой мысли, я поспешила отвернуться от него и перевернуть оладушек. Но руки дрожали и я, неловко действуя лопаткой, чуть не уронила его пол. Дернулась второй рукой удержать и сбила сковороду с плиты, обожгла руку расплескавшимся маслом. Вскрикнула от боли и неожиданности.
— Лена! — Саша уже был рядом, осторожно взял меня за руку и подвел к раковине, включил холодную воду. Я поднесла ладонь к струе, кожа на месте ожога краснела, было больно, но я сжала зубы и терпела, не подавая вида, как н самом деле мне больно.
— Надо в травмпункт, — задумчиво сказал Саша, рассматривая поврежденный участок.
— Нет! Я в порядке, ничего страшного, — я выдернула руку из-под воды. Ожег не помешает мне увидеть дочь.
Саша покачал головой, угадав мои мысли:
— Из травмпункта поедем ко мне, я не бросаю слов на ветер, если обещал, что познакомлю тебя с Ритой, значит познакомлю.
— Как ты меня ей представишь? — Задала вопрос, мучивший меня всю ночь.
Саша сверкнул зелеными глазами, нахмурился:
— Ты ее мать, значит скажу ей правду. Не всю, конечно, про пожар и прочее она узнает не раньше, чем вырастет. Но нет смысла говорить, что ты моя подруга или кто-то в этом роде.
— Но как ты ей объяснишь, что ее мертвая мать внезапно воскресла?
— Я никогда и не говорил Рите, что ты умерла, — сказал Саша устало, будто только что проиграл бой с самим собой.
— Но вчера…
— Рита думает, что ее мама пропала. Это все, что она знает, — в голосе Саши прозвучал металл, — собирайся, у нас скоро самолет.
— Значит, ты все-так хочешь увезти ее из страны? — Неужели у меня есть только одно утро, чтобы побыть с дочерью?
— Не ее, Лена, а вас. Егор не отступит, пока не вернет тебя. Вам обеим небезопасно оставаться в России.
Глава 21
Краснота на коже спала и мне все же удалось убедить Сашу не заезжать в травмпункт по пути к нему домой. Он заметно нервничал, и я понимала его, Саша растил Риту, как родную дочь, а не племянницу и сейчас не хочет впускать меня в их жизнь, опасаясь, что я ее разрушу. Тем более, что я все еще замужем за Егором.
Автомобиль остановился у детского магазина, Саша вздернул подбородок:
— Подумал, что ты захочешь купить Рите что-нибудь.
Он словно прочитал мои мысли, но я опустила взгляд. Я хотела подарить ей весь мир, но даже одежда, которая сейчас на мне, куплена Сашей.
— Да, но… — как же унизительно признаваться в том, что у тебя нет денег на подарок для дочери, снова пришла мысль, что мне нечего ей дать, даже дома
