монстр имеет право знать правду. Это ничего не изменит, но для меня это было важно. К тому же, его тоже обманули, втянули в свои планы мои родители и сестра. Не понимаю пока, чего они хотели этим добиться, это нам предстоит выяснить вместе с Сашей.
— Во сколько у нас встреча с адвокатами Егора? — Спросила так, будто внутри все не разрывалось от невыносимой боли. Мне придется научиться жить с ней, терпеть и делать вид, что все хорошо. Придется свыкнуться, стерпеться с тем кошмаром, что произошел.
— В два часа, — ответил Саша, — но, Лена, я все отменю. Ты не можешь никуда идти в таком состоянии.
— Я в порядке. Егор будет там? — На самом деле — это единственное, что меня интересовало. Мое самочувствие не имело никакого значения, потому что я хотела заглянуть в глаза мужа, не так, как в больнице, когда я ничего не соображала от горя, отчаяния и лекарств. А на равных, я хотела убедиться, что у него не было ни капли сомнений, что он убил чужого ребенка, не собственного. Потому что, если были, я заставлю Егора почувствовать мою боль.
Глава 15
На встречу с Егором и его адвокатами Саша поехал со мной. Не представляю, чего ему стоило войти в кабинет, где убийца его родных восседал в кожаном кресле, как король. Саша спокойно поприветствовал присутствующих, но руку для пожатия никому не подал. Егор напрягся и весь подобрался, увидев, с кем я пришла в юридическую фирму.
Несколько лет назад, когда мы только собирались пожениться, мой отец настоял на заключении брачного договора. Егор не возражал, в день, когда мы поставили на договоре свои подписи, он свысока и благодушно улыбался, будто эти документы не стояли и бумаги, на которой они написаны. Я же была так влюблена, что лишь мельком просмотрела пункты. При разводе имущество не делилось, за каждой из сторон закреплялось то, что было получено во время брака, включая доходы. Украшения, подарки, движимое и недвижимое имущество оставалось за тем из супругов, на чье имя приобреталось. Кроме того, мне полагалась единовременная выплата в размере пятидесяти миллионов. Это то, что я запомнила. Отец несколько раз въедливо изучил договор, прежде чем дал мне его подписать. Но тогда я не думала о разводе. Я хотела жить долго и счастливо с человеком, который залечил мои раны, заботился обо мне, не давил, ждал, когда я приду в себя. Так я о нем думала, таким я его считала все годы брака.
Юридическая фирма располагалась в центре столицы, в старинном здании с классическими интерьерами, так и кричавшими о благонадежности и состоятельности.
Если бы не поддержка Саши, то я бы сдалась, едва переступила порог огромного кабинета, располагавшегося на последнем этаже, из окна которого было видно Кремль. Адвокатов Егора я знала, несколько раз, когда его компания вела крупные процессы, он брал меня с собой на заседания. И его юристы были гениями права, въедливыми, жесткими, беспринципными. В больнице муж угрожал оставить меня без гроша, и я не сомневалась, что ему это удастся. Но за моей спиной стояли юристы, нанятые Сашей. И судя по тому, как посерьезнели лица у адвокатов супруга, они свое дело знали.
— Тебе хватило наглости явиться на встречу с любовником, — Егор облил меня волной ледяного презрения.
Перед тем, как выйти из квартиры я приняла выписанные мне успокоительные, и чувства немного притупились, мир вокруг словно выцвел, а звуки стали тише.
— Я пришла с человеком, который меня спас в ночь, когда ты убил нашего сына, — ответила спокойно.
Повисла тишина, юристы Егора, перешептывавшиеся между собой. Адвокаты Саши, занимавшие места за круглым столом. Все посмотрели на меня. Егор вздернул подбородок, вцепился в галстук, немного ослабив узел.
— Эта женщина не знает, что несет. Ей место в психушке, — сказал он зло, бросил быстрый взгляд на Сашу, продолжавшего стоять за моим плечом, оберегая, — давно не виделись, Кольцов, решил подобрать мои объедки?
Слезы подступили к глазам, успокоительные не помогли. Но я сглотнула горький комок и сдержалась.
Саша сжал мою ладонь, давая понять: все хорошо. Он рядом.
— Мы пришли обсудить условия развода, а не обмениваться оскорблениями, — сказал Саша спокойно, но спокойствие было кажущимся, в его голосе звенела сталь.
— Нечего обсуждать, я не дам этой твари ни копейки, — отрезал Егор.
— Хм, а вот условия подписанного вами договора говорят о другом, — в разговор вступил один из адвокатов Саши, низенький сухой старичок с очками в тонкой золотой оправе, — согласно договору Елене Анатольевне полагается единовременная выплата в пятьдесят миллионов, а также удерживаемое вами имущество: особняк под Санкт-Петербургом, земельный участок в Светлогорске, яхта Heesen Sparta…
Старичок продолжал перечислять имущество, которое Егор дарил мне за годы брака и лицо моего супруга мрачнело на глазах. Он бы не обеднел, лишившись всего этого, но я видела, что для него дело принципа, чтобы мне ничего не досталось.
Его юристы сверялись со своими документами и мрачнели вместе с Егором. Возразить им было нечего.
— Мне ничего из этого не нужно, — сказала я тихо, прервав список, начинавший казаться бесконечным. Я так и не присела, продолжала стоять.
Егор окинул меня злым, презрительным взглядом.
— Неужели? И что же тебе нужно? — Спросил он ядовито.
— Капля твоей крови, — ответила, и внутри все сжалось от невыносимой боли.
Егор рассмеялся:
— Всего одна?
— Да, я хочу, чтобы ты согласился сделать анализ ДНК и понял, что в ту ночь убил собственного сына, — эти слова я повторяла снова и снова про себя, пока мы ехали в офис. Понимала, что главное — сдержаться и не сказать лишнего, но все же не смогла, — почему, Егор? Почему ты убил моих детей?
Слезы побежали по щекам, и я не пыталась их сдержать.
Муж побледнел, вскочил с кресла, прорычал:
— Я сделаю тест, чтобы убедиться в твоей лжи, гадина. Капля крови в обмен на все, что я дарил тебе.
Не помню, как Саша вел меня по полупустым коридорам, шепча что-то успокаивающее. Адвокаты остались составить мировое соглашение, по условиям которого я отказываюсь от всего имущества и выплаты в обмен на тест ДНК.
На улице в лицо ударил порыв ледяного ветра, взметнувшего опавшую листву. Я остановилась поправить палантин, Саша подошел к припаркованному у офиса автомобилю. Егор в сопровождении одного из юристов вышел из здания. Его взгляд остановился на мне. И впервые с той ночи в нем промелькнуло что-то, кроме ненависти. Сомнение?
Но подумать над этим я не успела,
