она сейчас останется совсем одна, заскулила так жалостливо, что женщина застыла на месте.
– Не могу! Сейчас сердце от жалости разорвется. И к себе взять не могу, мои этого не поймут.
– А хотите, мы заберем Банту с собой?
– Правда? Возьмете? Вот это было бы славно!
Банта поняла, что речь идет о ней. И тут же оказалась возле Саши, всем своим видом показывая, что именно его она выбрала в качестве хозяина.
– Вот и чудесно! – обрадовалась соседка. – Прямо камень с души. Только… что же мне с квартирой делать? Полицию вызвать?
– Полиция уже тут, – важно произнес Олег. – И в случае возникновения вопросов к вам мы всегда подтвердим, что вы не виноваты в случившемся.
– Да, я не виновата. И пусть Лика сама разбирается, что там случилось у нее в квартире. В конце концов, Лика моему присмотру только Банту поручала. А кто там антиквариат упер и ценный фарфор, меня это не касается. Ну, прощайте. Пойду я!
И закрыв дверь, ушла к себе. Ее Зюля, напоследок облаяв больших собак, ушла вместе с нею. А два сыщика и три собаки породы русский охотничий спаниель двинулись дальше по пути своего расследования.
Глава 6
Квартира Ключа хоть и находилась в том же доме, что квартира Павла и Лики, но производила совсем иное, куда более унылое впечатление. Дом располагался буквой «П». И нужная друзьям дверь находилась в крайнем подъезде на первом этаже, выглядела она такой истерзанной и измочаленной, словно по ней долгое время палили шрапнелью.
Но Олег и бровью не повел.
– Нормальное явление. Встречал такое, и не раз. Тут живут алкоголики и маргиналы. Забывают ключи, устраивают драки, вышибают дверь и ломают замки. Видели! Знаем!
Олег уже успел позвонить в местный отдел полиции и получил кое-какую информацию от тамошних своих коллег. Бывших ментов, как известно, не бывает. Поэтому Олег активно использовал все свои связи. Саша бы так не смог, а у Олега нормально прокатывало.
И сейчас он щедро делился добытыми сведениями с Сашей:
– В общем так, Лика в квартире своего отчима была прописана лишь в самом юном возрасте с рождения и до года. Затем из квартиры Павла ее выписали и прописали уже по месту жительства матери – Натальи Трофимовой, в замужестве также ставшей Кононовой. С тех пор Лика с матерью хоть и жили в квартире Павла Семеновича, но прописаны были в квартире Натальи.
– Но соседка говорила, что Павел девочку удочерил уже в трехлетнем возрасте. Младенцем Лика с отчимом знакомы не были.
– Я бы не стал так слепо доверять показаниям свидетельницы. Она уже в возрасте, не вполне здорова, у нее возможны проблемы с памятью. А документы – вещь серьезная, с ними не поспоришь.
С документами Саша спорить и не собирался.
– А что удалось узнать насчет Ключа?
– Ключников Дмитрий Николаевич, дважды судимый. Товарищ хорошо известен участковому. Тот сказал, что Ключ последнее время куда-то подевался, портит статистику где-то в другом районе. Сидел он первый раз за кражу, стянул в магазине кошелек у потерпевшей, срок два года, из которых отсидел половину и был освобожден по УДО. Во второй раз срок был серьезней, за сбыт и хранение наркотических препаратов ему дали три года, из которых он опять же отсидел половину. Выпущен по состоянию здоровья. Но не один Дима в семье отличился. Ключниковы вообще все личности незаурядные. У интересующего нас Дмитрия есть еще брат и сестра, оба с семьями живут в этой квартире. Также тут проживают их родители. А квартира, позволь тебе напомнить, всего лишь двухкомнатная. Как они там все помещаются, уму непостижимо. Но ты и сам видишь, что жизнь у них бурная и нескучная.
Всех трех собак на сей раз оставили в машине, потому что Олег утверждал, что животным вредно бывать в таких злачных местах, они могут подцепить там какую-нибудь заразу, вроде блох или чесотки, и вообще повредиться психикой. И в этом Саша был с ним целиком и полностью согласен.
Дверь им открыл худенький старичок, который нетвердо держался на ногах. Он напряженно всматривался в друзей, словно силясь понять, что им от него нужно. На все вопросы он лишь таращился перед собой, а его лицо искажалось от недоумения, словно он удивлялся тому, что слышит чей-то голос рядом с собой. Его мелкие черты лица и короткая стрижка делали его похожим на какого-то зверька из разряда мелких хищников – хорька или куницу.
На вопросы он не отвечал, просто не мог сформулировать мысль, Олегу это надоело и он рявкнул:
– Слышь, отец, в квартире есть еще кто-то кроме тебя?
– А?!
И старичок пошатнулся. Вырвавшееся из него амбре сразу расставило все по своим местам. Друзьям стало понятно, что старикашка вовсе не болен и не слаб, он просто пьян и еле держится на ногах.
– Мама, с кем ты там разговариваешь?
Из двери кухни выглянула женщина лет тридцати. Следом за ней появились двое мальчишек трех и пяти лет. Оба чумазенькие, в каких-то застиранных вещичках, но при этом с горящими от любопытства глазами. Их мать не позволила им это любопытство удовлетворить, мигом криками и пинками загнала обоих мальчишек в свою комнату.
Затем вернулась к гостям.
– А вы кто такие?
– А ты?
– Я хозяйка!
Вытравленные перекисью волосы, вульгарный макияж и голое пузо, которое вываливалось из-под короткой майки и чрезмерно узких джинсов, должны были вызывать восхищение лиц мужского пола, но у Саши вызвали лишь легкую тошноту.
– Мама, ты чего это выперлась? – перекинулась женщина на старичка. – Ты же бухая в сиську! Три литра в одно рыло выжрала! Ни бельмеса не соображаешь, а туда же! Общаться она вылезла!
Она попыталась загнать мать обратно в комнату, но та оказалась агрессивной и дала дочери отпор. Размахивая руками, она пьяно ругалась и проклинала всех вокруг. Но дочь справилась, запихнула мать в ее комнату, а потом повернулась к друзьям:
– Если вы на стрижку, то через пять минут буду готова.
– Нет, мы к Дмитрию.
– А брата дома нету. Он тут и не живет, почитай, сколько времени! Чего ему тут делать, коли у его зазнобы хата освободилась. Нас тут и так как сельдей в бочке, как возможность выпала, Димас сразу к Личке своей смотал. У нее и живет. А зачем он вам? Если денег вам должен, то я сразу говорю, денег у Димки нет. И доли в этой квартире тоже нету. Свою долю он мне еще после последней своей отсидки продал, чтобы с тогдашними своими долгами расплатиться. Так что ничего
