В продолжении нескольких месяцев племя бродило близ отлогого берега, где находилась хижина Тарзана, и он посвящал большую часть времени учению. Но когда он скитался по джунглям, то постоянно держал наготове веревку, и немало мелких животных попалось ему в петлю.
Однажды аркан обвил короткую шею кабана Хорта. Вепрь бешено прыгнул в попытке сбросить его и стащил Тарзана с ветки, с которой тот охотился. Зверь услышал шум, обернулся и, увидев легкую добычу — молодую обезьяну, нагнул голову и кинулся на захваченного врасплох юношу. Но Тарзан, к счастью, не пострадал, он по-кошачьи упал на четвереньки, широко расставив ноги. Он мгновенно вскочил и прыгнул с обезьяньей ловкостью на дерево. И вовремя, ибо разъяренный Хорт тяжело промчался под ним.
Так Тарзан приобретал необходимый опыт. Он лишился своей длинной веревки, но зато понял, что если бы с ветки стащила его Сабор, то он несомненно был бы убит.
Ему потребовалось довольно много времени, чтобы сплести новый аркан. Когда он был, наконец, готов, Тарзан отправился на задуманную охоту и залег среди густой листвы над звериной тропой к водопою. Много мелких зверей прошло под ним, но такая добыча не интересовала Тарзана.
И вот появилась та, которую он ждал. Переливая мышцы под бархатно-блестящей шкурой, шла львица Сабор. Ее большие лапы неслышно ступали по узкой тропе. Она шла с высоко поднятой головой, чутко следя за каждым движением и шорохом, медлительными и красивыми движениями извивался ее длинный хвост. Ближе и ближе подходила львица к месту, где Тарзан подстерегал ее, уже держа наготове сложенный кольцами длинный аркан. Тарзан был неподвижен, как бронзовый идол, и непреклонен, как смерть. Сабор прошла под ним. Она сделала шаг, другой, третий и длинная веревка взвилась над ней. Широкая петля со свистом охватила ее голову. И когда Сабор, встревоженная шумом, подняла голову, петля уже обвилась вокруг ее горла! Тарзан крепко затянул аркан на глянцевитой шее, захлестнул веревку за крепкий сук и отпустил ее. Сабор была поймана.
Испуганный зверь бешено метнулся в джунгли. Но тут же почувствовал, что веревка затягивает ему шею. Сабор перевернулась в воздухе и тяжело рухнула на землю. Но когда Тарзан схватился за веревку, упираясь в разветвление двух могучих суков, то понял, как трудно будет подтащить к дереву и подвесить тело мощного зверя, оказывающего яростное сопротивление. Пожалуй, только слон Тантор мог бы стащить Сабор с места.
Львица, пытаясь избавиться от аркана, все же разглядела виновника нанесенной ей обиды. Воя от бешенства, она внезапно высоко подпрыгнула, надеясь достать Тарзана. Но ее обидчик не зевал. Он успел перебраться на более тонкую ветку, футов на двадцать выше, и разъяренная пленница опять оказалась ни с чем. Одно мгновение Сабор висела, вцепившись когтями в дерево, а Тарзан издевался над ней и бросал сучья и ветки в ее ничем не защищенную морду.
Затем животное снова соскочило на землю, и Тарзан быстро натянул веревку, но Сабор догадалась уже, что ее держало, и перегрызла аркан, прежде чем он успел снова затянуть петлю. Тарзан был очень огорчен: так хорошо задуманный план пропал. Он сидел на ветке, бранился и визжал на рычавшее животное и, издеваясь над львицей, строил ей гримасы. Сабор целых три часа расхаживала взад и вперед под деревом. Четыре раза приседала она и прыгала на кривлявшегося оскорбителя. Но это было столь же бесцельно, как гоняться за ветром, который шелестел в верхушках деревьев.
Наконец мальчику приелась эта забава. Он ловко запустил в львицу спелым плодом, который густо и клейко размазался на ее огрызающейся морде. Затем Тарзан быстро помчался по деревьям на высоте ста футов и вскоре оказался среди своих соплеменников. Он рассказал им о своем приключении. Грудь его вздымалась от гордости, и он так фанфаронил и хвастался, что произвел впечатление даже на своих самых заядлых врагов, а Кала простодушно плясала от гордости за сына.
Человек и человек
Жизнь Тарзана в джунглях, как ему казалось, еще несколько лет текла почти без перемен. Но он становился сильнее и умнее и многое узнал из своих книг о диковинных краях, находящихся где-то за пределами его страны. Жизнь ему никогда не казалась ни однообразной, ни бесцветной. У него всегда находилось занятие. Можно было вволю охотиться, искать плоды, ловить в многочисленных ручейках и озерах рыбу Низу. Кроме того, приходилось постоянно остерегаться Сабор и ее свирепых сородичей. Постоянная опасность придавала остроту и вкус каждой прожитой минуте.
Часто звери охотились за ним, а еще чаще он охотился за зверями. И хотя их острые когти еще ни разу не коснулись его, однако бывали жуткие мгновения, когда расстояние было так мало, что вряд ли лист картона прошел между их когтями и его гладкой кожей.
Быстра была львица Сабор, быстры Нума и Шита, но Тарзан был настоящей молнией.
Он сдружился со слоном Тантором. Как? Об этом никто не знал. Но обитатели джунглей видели, что в лунные ночи Тарзан и слон Тантор подолгу гуляли вместе. И там, где позволяли заросли, Тарзан ехал, сидя высоко на могучей спине Тантора.
За эти годы Тарзан много дней провел в хижине своего отца, где все еще лежали кости его родителей и маленький скелет детеныша Калы. Восемнадцатилетний Тарзан уже свободно читал и понимал почти все в разнообразных книгах, хранившихся на полках в хижине. Он научился писать, и писал отчетливо и быстро, но печатными буквами. Рукописных букв он почти не усвоил, потому что, хотя среди его сокровищ и было много тетрадей, он считал лишним затруднять себя этой формой письма. Позже, впрочем, он с большим трудом научился разбирать рукописный текст.
Итак, восемнадцатилетний молодой английский лорд не мог говорить по-английски, но, тем не менее, умел читать и писать на родном языке. Никогда не видел он другого человеческого существа, потому что на сравнительно небольшой территории, по которой кочевало его племя, не протекало ни одной глубокой реки и сюда не могли спуститься даже дикие туземцы из глубины страны. Высокие горы защищали ее с трех сторон, и океан — с четвертой. Она была населена лишь львами, леопардами, ядовитыми змеями. Девственные леса джунглей еще не видели ни одного существа из породы тех зверей, которые зовутся людьми.
Но однажды, когда Тарзан-обезьяна сидел в хижине отца, погруженный в тайны книг, произошло событие, навсегда нарушившее прежнее безлюдие джунглей.
Случайно глянув в окно, он увидел вдали странное шествие. Оно двигалось гуськом по гребню невысокого холма. Впереди шли пятьдесят черных воинов, вооруженных длинными копьями с железными остриями. Каждый нес большой лук с отравленными стрелами. На спинах висели овальные щиты, в носах были продеты большие кольца, а на сбитых, как шерсть, волосах красовались пучки ярких перьев. Лбы их были татуированы тремя параллельными цветными полосами, а грудь — тремя концентрическими кругами. Их желтые зубы были отточены, как клыки хищников, а большие и отвислые губы придавали им еще более зверский вид.
