от этого намокают белые трусики, становясь почти прозрачными. Как она барахтается и мышцы напрягаются на внутренней стороне гладких бёдер, как сжимается попка…
Грин почувствовал, что возбудился, и вместе с напряжением в паху вернулась и сила. Он оттолкнулся от жидкой грязи и моментально принял вертикальное положение, вновь срываясь на бег и обгоняя аристо, освобождающих свою подругу из ловушки.
— Здец! Что за дела?! — возмутился парень, быстро сложивший два и два на бегу.
— Это сила юности, дрочила… — засмеялся тот. — Теперь твои влажные фантазии будут приносить реальную пользу!
Грин хотел обругать мерзкого демона последними словами, но довольно быстро согласился, что эта способность не такая уж и плохая, к тому же, фантомные крысы на неё не реагировали и не ускорялись, как это обычно бывало при применении любой другой магии. Теперь главное постоянно думать о голых девушках, при этом не отвлекаясь от окружения.
Цепляясь оттопыренными штанами за корни, он ловко вскарабкался на склон под удивлённые возгласы других студентов и, подхватив лопату, припустил дальше, внимательно выглядывая Пака в свете частых вспышек молний.
Со всех сторон раздавались крики угодивших в ловушки и Грин представлял себе, будто там происходят оргии, чем и поддерживал напряжение в штанах, очень быстро продвигаясь и ловко обходя неприметные магические конструкты. С обычными ловушками было сложнее, но тут его спасала возросшая реакция и сила.
Вскоре он выбежал из леса и увидел огромную каменную стелу под которой кучковались напряжённые студенты, а над самой стеллой висели огненные цифры «129». Это место и отмечало середину маршрута и геометрический центр полигона, но жирдяя тут не было и Грин скользнул взглядом по краю топкого болота по ту сторону от монумента.
Обычно, штурмовать дальнейший маршрут отправлялись совсем уж гордые или самонадеянные, но, во-первых, далеко уйти им не удавалось, а во-вторых, их ненавидели, по причине того, что остальным приходилось ждать, пока тех догонят крысы.
Когда Грин пересёк открытое пространство, то над стеллой загорелось число сто тридцать, с сам он засёк знакомую, пухлощёкую голову среди кочек, медленно плывущую в окружении ряски.
— Па-ак! — заорал парень, старательно думая о розовых сосках Милионы и её волосах, разместившихся по его животу и бёдрам.
Тот понял, что его раскрыли и быстро выбрался на ближайшую травяную кочку, оттолкнуться от неё и как заяц поскакал в глубь болота, а Грин рванул за ним следом, размахивая лопатой.
— Эй, голодранцы, а ну стоять! — орали им вслед высокородные, но их не совсем почтительно игнорировали, сделав вид, что гром заглушает голоса.
Как бы не был подозрительно ловок жирдяй, но, пока он искал путь среди движущихся ловушек, Грин настигал его длинными прыжками.
Волна фантомных крыс уже захлестнула стеллу, а они допрыгали до реки, где плавали фантомные твари, подобные крысам. Это и был тот тупик, дальше которого невозможно было пройти без исполнения магии, но, после создания любого конструкта, фантомы выпрыгивали из воды и парализовывали прыгунов и летунов, а уже после их накрывала пищащая волна.
Паку деваться было некуда, но сдаваться он не собирался и собрал все силы для отчаянного прыжка с крайней кочки, в аккурат в тот момент, когда Грин настиг его и со всей силы ткнул лопатой между толстых ягодиц.
Визжа от ужаса как недорезанная свинья, Пак сжал ягодицы и защемил лопату, чтобы его не разрубило пополам, одновременно ускоряясь от невероятной силы тычка и увлекая лопату вслед за собой, вместе с вцепившимся в неё Грином.
— Так в чём силушка? — хохоча произнёс Здец, ни к кому конкретно не обращаясь, когда тощий и толстый вспахали собой противоположный каменистый берег реки. — Правильно! Ускореньице, умноженное на массушку…
Глава 8
Грин вскочил первым и занёс лопату над перепуганным Паком. Толстяк медленно отползал прикрываясь рукой и пуча на злобного пацана расширенные от ужаса глаза. Его разодранная спереди форма больше не скрывала бледное, жирное в складках тело, покрытое редкими символами, вырезанными прямо на коже.
— Это же отличное начало для крепкой мужской дружбы! — воскликнул наблюдающий Здец. — Правда, обычно мужики от души махаются, а не пихают друг другу в жопы разный садовый инвентарь, но для тебя, убогого, и так сойдёт… Дай ему руку и помоги подняться!
Смысл слов с трудом дошёл до затопленного злостью сознания Грина, но парень твёрдо вознамерился если и не убить жирдяя, то уж как следует покалечить и не собирался слушать демона.
— Ну, как знаешь… — не стал настаивать Здец. — Ты главное скажи бедолаге, что не будешь насиловать его труп, а то он, походу, твоего стояка боится больше, чем лопату…
Парень замешкался и на секунду опустил взгляд на свои штаны. Этого времени Паку было более чем достаточно – несколько символов на его коже вспыхнули, а сам толстяк рванул на четырёх костях вверх по пологому, каменистому склону, отбрасывая назад себя крупную гальку.
— Ай да сучёныш! — восхищённо воскликнул Здец, пока Грин с бессильным рычанием пробивался сквозь летящую гальку. — Пак молодец, будь как Пак!
— Он кретин! — мысленно прорычал лопатоносец, прикрывая инструментом лицо от камней. — Руны на теле это тупик!
— Ну, пока этот тупик довольно ловко от тебя убегает! — рассмеялся Здец. — Хочешь, я тоже чиркану тебе парочку, будешь сильнее, выше и быстрее.
— Нет! Они блокируют каналы и создавать конструкты сложнее!
— Какой ты говорливый! — ехидно отметил демон и медленно добавил гнусавым голосом. — Болтать прекрати, юный падаван, сиськами разум наполни свой и беги!
Но Грин уже был на последнем издыхании и даже думать о девичьих прелестях толком не мог – ещё миг и он свалится или угодит в западню. Но первым совершил ошибку Пак. Даже не ошибку – ему просто не повезло и вместо прыжка через подозрительно зелёную траву, он поскользнулся на куске коры и упал пластом на этот манящий газончик.
Травка моментально спеленала его по рукам и ногам, заставляя жирдяя визжать как поросёнка. Тощий пацан на радостях ускорился, не забывая про магическое зрение, и тут же угодил в прозрачную, но совсем обычную паутину. Он отчаянно махал единственной свободной рукой с лопатой, довольно успешно перерубая очень липкие нити, в чём ему помогал ливень, не дающий паутине приклеиться к мокрому металлу.
— Давай, пока ты тут барахтаешься и перед тем, как ты будешь убивать пухляша лопатой как паршивого
