прокатились по полю. Возницы брали за поводья фыркающих коней, и колесницы со стуком откатывались в сторону. Воины складывали на землю свое тяжелое медное вооружение, втыкали копья в землю и садились тут же на землю в ожидании поединка. Глашатаи в коротких белых хламидах бегом направились к Скейским воротам — их послали вожди, чтобы привести жертвенных животных и призвать на поле Приама.
3
По террасам Пергама бежала Елена Аргивская, в наспех накинутом богатом покрывале. На руках и на шее у нее звенели золотые украшения, тонкий белый хитон был расшит по-фракийски: по швам его сверху донизу шла широкая красная вышивка. Елена подбирала на бегу длинные складки хитона. Из-под него мелькали ее красные сандалии. За ней спешили две служанки, в более грубых, но тоже вышитых фракийских платьях и с множеством медных украшений.
Едва переводя дух, женщины очутились на городской стене. Здесь, возле Пергама, стена была так широка, что по ней могли бы пройти три воина в тяжелом вооружении. На стене стояла группа людей в длинных белых одеждах — старейшины Трои. Старики опирались на свои посохи и внимательно следили за всем, что делалось на поле. Подойдя к ним, Елена замедлила шаг и плотнее закуталась в покрывало. Старцы окинули ее неприязненными взглядами; до ее слуха долетел обрывок их речи:
— …злосчастная аргивянка! На горе нам привез ее сюда сын Приама!
Услышав эти слова, Елена выпрямилась, откинула свое покрывало и гордо взглянула в лица старейшинам. Те замолчали и почтительно расступились перед нею, провожая ее взглядами.
Проходя, она услышала за своей спиной их разговор.
— Нет, нельзя порицать Париса за то, что он навлек на нас такую беду! — говорил один из старцев. — Эта женщина подобна бессмертной богине. Можно ли удивляться, что два народа ведут губительную войну из-за ее божественной красоты!
Ему возражали другие:
— Мы не можем осуждать ее за то, что боги создали ее такой прекрасной. Но пусть прекрасная удалится от нас, вернется к себе в Спарту и отвратит погибель от наших детей!
С пылающими щеками и опущенным взглядом прекрасная аргивянка приблизилась к двум старцам, которые стояли в стороне на самом краю стены. Это был престарелый царь Илиона Приам и его ближайший друг и советник мудрый Антенор, еще бодрый старик с живыми глазами. Красавица боялась приветливого старца, избегала его осуждающего взгляда. Она знала, что с самого начала войны Антенор настаивал, чтобы Елену Аргивскую выдали ахейцам и покончили дело миром.
Елена остановилась, не смея идти дальше. Она не решалась сказать Приаму, что его ищут глашатаи, что его сын готовится выйти на смертельный поединок с Менелаем. Приам дружелюбно подозвал ее:
— Подойди ко мне, мое милое дитя. Ты передо мной ни в чем не виновата; виновны только боги, устроившие эту войну. Взгляни туда, на поле: ты увидишь там своего первого мужа и многих родных и близких…
Елена остановилась возле свекра и с волнением взглянула вниз. Сначала она ничего не могла разобрать в этом море блестящих лат и оружия. Она видела только, что войска стоят неподвижно, словно ожидая чего-то. Приам указал ей на военачальников в богатых доспехах; они медленно ходили между рядами стоящих и сидящих воинов. Елена узнавала среди них давно знакомых ей друзей и родичей царя Менелая, увидела и самого Менелая…
Вдруг к Приаму подошел глашатай, посланный Гектором, и громко сказал:
— О Приам Дарданид, иди на поле битвы, тебя призывают вожди троянцев и меднодоспешных данайцев. Твой сын, герой Парис, и воинственный Менелай Атрейон [33] выйдут с длинными копьями сражаться за Елену. Ты же, вместе с военачальниками данайцев, положишь священные клятвы — отдать Елену победителю и окончить войну, покоряясь воле Зевса.
Приам ужаснулся. Опираясь на руку Антенора, он заторопился вниз, по внутренней лестнице крепости. Елена осталась на стене со своими служанками. Она ждала поединка, трепеща от волнения: там, внизу, решалась ее судьба. Вскоре из Скейских ворот выехала царская колесница: Приам правил четверкой, Антенор стоял за ним, держась за поручни. Четыре участника клятвы сошлись посреди поля: Приам и Антенор с троянской стороны и вожди Агамемнон и Одиссей от ахейцев. Глашатай поднес им сосуд с водой. Вожди умыли руки, чтобы очистится перед молитвой. Воины подвели к ним жертвенных животных — двух белых баранов и черную без отметины овцу. Агамемнон поднял руки к небу и в полнейшей тишине произнес слова клятвы. Затем он отогнул голову первого животного и мечом пересек ему горло. Вскоре все три жертвы бились на земле, и темная кровь расплывалась вокруг них. Глашатаи принесли большой серебряный сосуд, полный пурпурного вина. Призывая месть богов на тех, кто нарушит клятву, все четверо участников клятвы кубками черпали вино и выливали его на землю.
Воины, стоявшие вблизи от вождей, зашумели и заговорили, и говор прокатился по всему полю: клятвы были даны, и жертвоприношение кончилось. Приам снова взошел на свою колесницу и собрал в руку вожжи; Антенор стал возле него — и царская колесница покатилась между рядами воинов обратно, к Скейским воротам. На троянской стене появлялись все новые группы людей: седобородые старики, женщины в длинных одеждах, босоногие мальчики. Елена стояла в стороне от толпы, кутаясь в покрывало и не сводя глаз с поля. Обе служанки стали возле нее, чтобы закрыть аргивянку от любопытных и недоброжелательных взглядов троянцев.
4
А на поле готовились к поединку.
К противникам подошли их друзья, чтобы помочь вооружиться. Парис укрепил на ногах светлые поножи, надел медные латы, накинул на плечо ремень среброгвоздного меча, на голову надвинул яркий шлем с выгнутым гребнем и развевающимся конским хвостом. Тотчас друзья передали ему круглый щит с золотым узором и длинное копье. Тем временем Менелай уже кончил вооружаться и ждал противника. Бойцы двинулись навстречу один другому. Замерли бесчисленные ряды воинов. Наступая, Парис поднял тяжелое копье, потряс им, прицеливаясь, и с силой метнул в грудь Менелая, Менелай закрылся щитом; копье со звоном ударилось в медную пластину щита и отскочило. Тогда поднял свое копье Менелай. Копье пролетело и с треском пробило щит Париса. Троянец отшвырнул щит. Менелай выдернул из ножон меч, бросился к Парису и с размаху ударил его мечом по шлему. По полю прокатился вопль: на глазах у всех меч Менелая разлетелся на куски. Оглушенный Парис стоял опустив руки. Менелай, безоружный, прыгнул на него, ухватился за гривистый шлем и, сбив противника с ног, потащил его в сторону ахейского войска. Но тут
