– Мы прибежали на ваш выстрел, капитан, – объяснил Линкольн. – Раз вы стреляете, значит, что-то случилось. Взяв нескольких ребят, я поспешил на помощь...
– И хорошо сделали, сержант!.. Но где же...
И я взглянул в ту сторону, где были девушки. Но они исчезли.
– Если вы про женщин, – вмешался Чэйн, – то они скрылись за деревьями.
С этими словами он вдруг повернулся и стал яростно колоть мертвого каймана штыком, восклицая:
– У, черт! Чтоб ты провалился со всем своим железным костяком! Мерзкая тварь, туда же – лезет к девушкам!.. До чего крепок, проклятый! Ах, черт возьми, да на нем не осталось ни одного живого места!
Мы вылезли на берег, и солдаты вытирали свои мокрые ружья.
В это время появился Клейли во главе всего отряда. Когда я рассказал ему все приключение, он расхохотался:
– Клянусь жизнью, – сказал он, – тут не о чем будет и докладывать! Со стороны неприятеля один убитый, а у нас даже раненых нет. Впрочем, можно будет упомянуть об одном пропавшем без вести.
– Кто же пропал? – насторожился я.
– Кто же, как не доблестный Блоссом!
– Но куда он девался?
– А кто его знает. В последний раз, когда я его видел, он прятался за какую-то развалину. Я не удивился бы, если бы он ускакал обратно в лагерь. Несомненно, он так поступил бы, если б запомнил дорогу.
И Клейли снова громко рассмеялся.
Мне и самому было трудно удержаться от смеха, ибо, взглянув в направлении, указанном лейтенантом, я разглядел нечто лунообразное, оказавшееся лицом майора.
Спрятавшись за смоковницами, он осторожно выглядывал оттуда, а в глазах застыл страх. Я видел только его лицо, круглое и блестящее, как луна, и, подобно лику луны, испещренное светом и тенью: от страха по щекам поползли красные и белые пятна.
Разобравшись в положении, майор начал с шумом и треском пробиваться сквозь кусты, ломая их, словно слон. В руках его была обнаженная сабля.
– Скверное дело, – сказал он, геройскими шагами обойдя бассейн. – И это вс°? – Продолжал он, показывая на труп каймана. – А я-то надеялся, что у нас будет стычка с мексиканцами!..
– Нет, майор, – отозвался я, стараясь сохранять серьезность. – Нам, к сожалению, не так повезло.
– Не сомневаюсь, однако, – лукаво заметил Клейли, – что они недолго заставят себя ждать. Ведь до врагов донеслась наша стрельба!
Весь облик майора сразу резко изменился. Сабля медленно опустилась, и толстые красные щеки снова покрылись белыми и синими пятнами.
– Как вы думаете, капитан, не слишком ли мы углубились в эту подлую страну? Никаких мулов здесь нет. Могу вас заверить, здесь нет ни одного мула! Не лучше ли нам вернуться в лагерь?
Не успел я ответить, как наше внимание привлек внезапно появившийся человек. Майор едва не упал в обморок. Человек бежал по откосу прямо на нас.
– Клянусь честью, это гверильяс – мексиканский партизан! – с притворным ужасом воскликнул Клейли, показывая на красный пояс, стягивающий талию незнакомца.
Майор оглянулся кругом, ища, куда бы ему спрятаться в случае стычки. Он уже пробирался бочком к тому месту, где барьер был повыше, когда незнакомец бросился к нему и, обняв его обеими руками, разразился целым потоком испанских фраз, в которых чаще всего слышалось слово gracias (благодарю).
– Что он хочет сказать всей этой –грацией_? – вскричал майор, вырываясь из рук мексиканца.
Но тот не слушал его. Увидев мою мокрую одежду, он бросил майора и обрушил все свои восторги и gracias на меня.
– Сеньор капитан, – говорил он по-испански, тиская меня, как медведь, – примите мою благодарность! Ах, сеньор! Вы спасли моих детей. Как могу я выразить вам свою признательность?!
Дальше последовал настоящий букет пышных и патетических фраз, свойственных испанскому языку. В заключение незнакомец предложил мне свой дом со всем, что в нем заключалось.
В ответ на это любезное предложение я с поклоном извинился, ибо с моей мокрой одежды вода ручьями стекала на мексиканца.
Только теперь я разглядел его. Он оказался высоким, худощавым и бледным стариком с умным, типично испанским лицом. Волосы у него были коротко подстрижены и совершенно белые, а усы – черные, с еле заметной проседью. Под черными, как агат, бровями блестели живые глаза. Одет он был в короткий белый жакет тончайшего полотна, с таким же жилетом и брюками, затянутыми по талии ярко-красным шелковым поясом. На ногах – зеленые сафьяновые ботинки, а на голове – широкополая соломенная шляпа.
Хотя такой костюм характерен для Латинской Америки, но всем своим видом и манерами старик напоминал настоящего европейского испанца.
В ответ на излияния старика я на лучшем своем испанском языке выразил сожаление по поводу страха, пережитого его дочерьми.
Мексиканец поглядел на меня с изумлением.
– Как, сеньор капитан? Судя по вашему выговору, вы иностранец?..
– Иностранец? То есть вы хотите сказать – в Мексике?
– Да, сеньор. Разве это не так?
– Ну, конечно, – ответил я с улыбкой, в свою очередь недоумевая.
– А давно вы служите в армии, сеньор капитан?
– Нет, совсем недавно.
– Как вам понравилась Мексика, сеньор?
– О, я ведь ее пока что почти совсем не видел.
– Да? Но сколько же времени вы находитесь здесь?
– Три дня. Мы высадились девятого...
– Неужели!.. Всего три дня – и уже служите в нашей армии? – проговорил испанец, и на лице его отразилось самое неподдельное удивление.
Похоже было, что со мной говорит сумасшедший.
– Вы позволите спросить вас, какова ваша национальность? – продолжал старый джентльмен.
– Национальность? Разумеется, американец...
– Американец?!
– Un Americano! (Американец!) – подтвердил я. (Мы ведь говорили по-испански.)
– Y son esos Americanos? (И они тоже американцы?) – залопотал мой новый знакомый.
– Si, senor! (Да, сеньор!)
– Каррамба! – вскричал старик, подскочив на месте. Глаза его чуть не вылезли из орбит...
– То есть, строго говоря, не вполне американцы, – добавил я. – Среди нас есть ирландцы, французы, немцы, шведы, швейцарцы. Однако вы можете считать нас всех американцами...
Но старик не слушал моих объяснений. Опомнившись от первого изумления, он повернулся и, махнув рукой, скрылся за деревьями, прокричав мне –Esperate!_ (Погодите!) Солдаты, толпившиеся у бассейна, громко расхохотались. Я не пытался унять их. Испуг старика рассмешил и меня, а разговор, завязавшийся между солдатами, показался мне очень забавным. Я ясно различал слова, хотя стоял поодаль.
– Не слишком-то гостеприимен этот мексиканец, – презрительно проворчал Линкольн.
– Капитан спас ему таких славных девчонок, – поддержал Чэйн. – Следовало предложить хоть стакан вина.
