Элией выезжали за покупками. Тогда же аккуратно разложила книги на столе и вымыла полы.
Но к ее работе, по крайней мере, не было вопросов. Повариха – другое дело. Как я поняла, старалась она исключительно ради ужинов. То есть опять же только в присутствии Ильи. Завтракал он рано, довольствовался пустым кофе или чаем, затем уезжал на целый день. Лизавета же питалась специфически: овощами или чем-то легко-безвкусным, дети вынуждено ели то же самое. Я лично несколько раз видела, как Федор тащит себе с кухни гору бутербродов, и натыкалась на Ксению с корзиной яблок в руках. Остальное, как я поняла, они добирали в лицее.
Ульяна провожала их туда и помогала с уроками, причем, так активно, что стекла дрожали от ее крика. При этом за ужинами она пела соловьем, рассказывая Илье, какие прекрасные и способные у него дети. И норовила подсесть ближе и тронуть его, за что мне неизменно тоже хотелось ее тронуть. Неласково. Возможно даже с размаха и сжатым кулаком. Или оттаскать хорошенько за волосы. Не из ревности, а только в воспитательных целях. Все же клеиться к чужим женихам – последнее дело.
Лизавета обычно вставала ближе к одиннадцати утра, выпивала стакан какого-то сока, прихорашивалась и испарялась из дома на целый день. Кажется, Федор с Ксенией ее пугали, потому как «любящая бабуля» старалась с ними не пересекаться. Зато на меня она будто охотилась, чтобы при случае уколоть.
«Ах, дорогая Софья, нелегко вам подбирать одежду, блондинки всегда смотрятся так блекло»
«Ну вы же не собираетесь носить это пальто? В похожем гуляет Настенька, а все наслышаны о ее легком нраве. Представьте, живет на содержании у одного господина и ничуть этого не смущается!»
Пальто, кстати, было темным и безразмерным, с большими пуговицами. В похожих ходила треть снежеградской молодежи, поэтому я не дернулась. Одна гулящая Настенька не смогла бы переплюнуть толпы вполне приличных студенток. К тому же гулящая всего с одним господином. Ну несерьезно, право слово.
«Вижу, вы такая возвышенная, неземная, но совершенно не способная к ведению домашнего хозяйства», – продолжала вздыхать Лизавета во время своего позднего завтрака и моего перекуса. – «Помню Тасенька не только справлялась со всем сама, но и возила Илье домашние обеды на службу. Знаете, мужчины такие ретрограды, так ценят все эти ритуалы и традиции. Хорошо, что нынешняя молодежь, вроде вас, решительно их отталкивает. Ну правда, к чему эта нелепая беготня за мужем и детьми?»
Здесь я ее поддерживала, беготня действительно нелепая, тем более муж и дети не мои. Но Лизавета не сдавалась и решила додавить меня с этой темой. Теперь ее вздохи о плохом видении хозяйства стали регулярными и полными сочувствия к моей безрукости. Будь она моей настоящей свекровью, я бы уже подумывала о побеге, а так просто улыбалась на все нападки и рассказывала о своей крепкой любви к Илюшеньке и его очаровательным деткам.
Было в Лизавете и хорошее, к примеру, ее подруга Валерия. Та на второй день приехала проведать меня, мило болтала обо всем и притащила целую гору книг, чтобы я не скучала. Еще активно звала в свой книжный клуб, но выходить в свет пока не тянуло. Тем более Лизавета не пропускала ни одного собрания там, а я уже чувствовала переизбыток общения с ней. В одном Илья был прав: призраку его жены можно было не беспокоиться, от такой потенциальной свекрови сбегут все возможные невесты ее сына.
Но таинственный шутник до сих пор бродил по коридорам, то и дело попадаясь мне на глаза вечерами. Притом выбирал дни, когда Ильи нет дома, как будто и покойная жена при нем старалась вести себя прилично.
От чего я действительно страдала, так это от безделья. Из-за него же я все чаще чувствовала себя Мотей с таким же распорядком: встала, умылась, потянулась, в моем случае – сделала зарядку, подкрепилась, погуляла, вот и время следующего перекуса! Еще можно почитать книгу, сделать гимнастику еще раз и вернуться к книгам.
В общем, неделю своего пребывания в доме Гордеевых я решила отметить праздничным завтраком. Спустилась на кухню и к неудовольствию поварихи взялась за готовку.
– Госпожа Ольховская, – сквозь зубы бурчала она, наблюдая за тем, как я болтаю яйца для омлета, – если вы чего-то хотите, можно просто сказать, я приготовлю.
– Ах, Галина Аркадьевна, больше всего я хочу понравиться любезной Лизавете Сергеевне, – пролепетала я, отмеряя соль и специи, – а она сказала, что я должна сама готовить будущему мужу и деткам.
Повариха скривилась, проглотив: «Милочка, смиритесь, у вас все равно нет шансов!», и осталась наблюдать за мной. Помогать она не спешила, только сверлила взглядом и нехотя подавала мне необходимое. И то, согласилась после моего оптимистичного: «Ничего, сейчас сама найду! Начну, пожалуй, вот с того верхнего шкафчика!».
Но на полках и в кладовых я все равно порылась, оценивая запасы продуктов. Заодно отметила, что многое из хранящегося там никогда не подавали к столу. Другое доставалось только в присутствии Ильи.
– Это для торжественных приемов Лизаветы Сергеевны, – нехотя пояснила повариха, заметив мой интерес к деликатесным сырам и подарочным наборам шоколада. – У меня и тетрадь с расходами имеется, где все записано, хотите покажу?
– Хочу, – кивнула я. – Буду вникать во все детали хозяйства, как и положено.
Тетрадь я действительно прихватила и унесла в комнату, дожидаясь, пока омлет доходит в духовке. Галина Аркадьевна все кружила рядом и бухтела о порушенной рецептуре. И молоко вместо сливок, и яйца-то не взбиты как следует, и почему в духовке?
Но в результате омлет получился высоким и пышным, как в детском саду. Собственно, я долго училась делать его именно таким, специально для сына. Посвящать повариху в такие детали не стала, просто порезала омлет на порционные куски, добавила подсушенный на сковороде хлеб, собрала тарелку нарезки и помогла все сервировать. Нельзя оставлять повариху наедине с соблазном нечаянно все опрокинуть!
Илья к тому времени уже уехал на службу, но на его счет я не слишком волновалась: в больнице кормили вполне сносно, а доктора там официально стояли на довольствии. Вот дети – другое дело, им полезно что-то посерьезнее пустого чая.
Но по скривившимся лицам обоих я поняла, что этот раунд проигран. Ксения с фальшивой улыбкой сослалась на плохой аппетит, Федор тоже ни к чему не притронулся, хотя смотрел на еду с интересом и носом дергал, учуяв аппетитный запах.
Я не
