стала наседать на них, просто завтракала и слушала радио, а сестра Элия шуршала рядом утренней газетой и тоже с аппетитом ела. Ну хоть кому-то моя стряпня понравилась, впрочем, раунд – это не сражение. Посмотрим, что будет дальше.
После завтрака я внимательно изучила тетрадь с расходами, даже сходила к Элии, проконсультироваться насчет цен. На первый взгляд все сходилось, только вот расход продуктов получался странным. К примеру, из шести фунтов мяса получилась порция котлет, которых хватило на один ужин. А мешок лука в семье съедали за неделю. Даже не знаю, как можно провернуть такой номер, если не готовить из него трижды в день. Муки же уходило столько, будто с обратной стороны дома стояла небольшая и востребованная пекарня.
Думаю, на это и был расчет: Илья сможет проверить покупки, а также пересчитать суммы, но вот расход продуктов для мужчин обычно дело темное. Да, куда чаще я сталкивалась с уверенностью, что из одного куска курицы можно готовить неделю, но и обратные заблуждения тоже не редкость.
Поэтому, стоило кухарке вернуться с рынка, я материализовалась на кухне и невинно пристроилась на стульчике, следить за тем, как она разбирает продукты. Угрюмый Иван, в чьи обязанности и входило тащить тяжелые сумки, буркнул что-то и удалился, заметно прихрамывая на ногу. Причем, странно как-то, я невольно задержала на нем взгляд, затем снова переключилась на повариху.
– Помочь вам? – любезно предложила я, заметив ее трудности со здоровенным куском мяса.
Отменного, кстати, все же выбирать продукты Галина Аркадьевна умела.
– Мне одной привычнее, – сквозь зубы процедила она. – Вы только скажите, чего бы на ужин хотели, я приготовлю.
– На обед, – уточнила я. – Но Лизавета Сергеевна сказала, что жене надлежит самой заботиться о муже и детях. А они, бедные, и так питаются одними ужинами, вам, наверное, тяжело готовить трижды в день, вот я и помогу.
Она натянуто улыбнулась и продолжила разбирать покупки. Мясо – на куски и в холодильный шкаф, овощи – в отдельный ящик. Еще были орехи, творог, хлеб… Неплохой набор, но снова ничего вкусного для детей. Не мое дело, конечно, но непривычно. Возможно, Илья их просто в строгости держит и не балует сладостями. Тем более в тетради тоже не было особых записей об этом.
– Отчего же лука так мало взяли? – удивилась я. – За прошлую неделю его мешок ушел.
Спина Галины Аркадьевны напряглась, и руки опустились на край раковины и сжали его, а затем повариха обернулась ко мне, нахмурив брови.
– Вы в чем-то меня обвиняете?
– Только хочу разобраться в тонкостях ведения хозяйства.
– Хорошо, – она вытерла руки полотенцем и подошла ближе ко мне. – С луком я сглупила. Повелась на невысокую цену и купила сразу целый мешок. А под верхним слоем хороших луковиц сплошное гнилье! И продавца того больше нет. Потому и пришлось все списать.
– Ох, такая беда.
Повариха поджала губы, затем ответила:
– Я еще при Таисии Владимировне сюда ходила и помогала с готовкой, а вы…
– А я ничего. Только про лук спросила. Еще бы и про мясо поинтересовалась, но не хочу вас расстраивать. Давайте с обедом помогу в качестве компенсации?
– Не надо вам утруждаться, барышня. Я и сама справлюсь.
Повариха изо всех сил изображала улыбку, но недвусмысленно косилась на дверь.
– Отдохните пока, книгу почитайте, – продолжала она. – Я же пока готовкой займусь. Что скажете, то и приготовлю.
– Вы лучше знаете вкусы детей, вам и выбирать блюда, – я мило улыбнулась. – Главное, чтобы сытно и каждый день.
– Как скажете. Но новомодные фарузские штуки я готовить не буду, лучше уволюсь. Ни улиток, ни сыров этих вонючих…
Картина мира снова перевернулась и сменилась другой, в ней я сидела за столом и прижимала локти к телу. Передо мной на белоснежной скатерти стояли такие же белые тарелки и целая шеренга столовых приборов. Рядом со мной сидели уже знакомые девушки, одетые все в те же темные платья. У соседки слева заплыл глаз от синяка, а мои, то есть Полинины пальцы опухли и почернели. Да и слушались они с трудом, потому я молилась Отцу Небесному, чтобы не подвели. Если оплошаю – накажут еще сильнее.
Пара наших девушек сновали вокруг стола и расставляли блюда, наполненные здоровенными панцирями улиток. Нас учили, как правильно их есть, но проблема не в этикете, а в том, как запихнуть в себя это склизкое нечто.
– Я все равно не понимаю, зачем мы тратим время на их обучение, – произнес недовольный женский голос. На ломанном фарузском, но я вполне все разобрала, хотя и не подала виду.
– Милая Аделин, чем больше у них знаний, тем лучше ложатся заклинания, – отвечал ей мужчина. И говорил он куда чище, как урожденный фаруз. – Нельзя исполнить то, чего не умеешь, поэтому приходится обучать куколок танцам, этикету и прочим вещам. Мы сотрем их волю, но знания останутся, поэтому наберись терпения.
– Материал в этот раз уж больно негодный.
– А что поделать? Кого могли, выбрали в прошлые партии, теперь пришлось собирать по крупицам, чтобы не привлечь специальное управление. В следующий раз проедемся по провинции, там улов должен быть больше.
– Тех точно будет проще сразу под чары, чем обучать…
– Софья Павловна? – позвала меня кухарка и тронула за руку.
Полинины воспоминания сразу потупились и исчезли. Я даже недоуменно рассмотрела пальцы, но те выглядели совершенно нормально.
– Вы уж не пугайте меня так! – Галина Аркадьевна протянула мне стакан с водой. – Говорили, а потом раз – и застыли на месте. А взгляд в одну точку.
– Мигрень, – отговорилась я. – От одного воспоминания об улитках накатывает, пойду прилягу.
– Конечно-конечно, – излишне поспешно ответила она. Наверное, не стоило намекать на растраченное мясо, это ее крепко задело. Но мне не стыдно: не хочешь наказания – просто не воруй. – Вы отдыхайте, а я Лизавете Сергеевне расскажу, как вы за хозяйство радеете.
Нажалуется, сразу поняла я. Но потенциальную свекровь не слишком боялась, поэтому ничего не ответила и в самом деле ушла в свою комнату. Мотя увязалась следом, по пути пересказывая свои тяжелые кошачьи думы. Она вообще была на редкость болтливой и компанейской для кошки, но меня это не тяготило. Я вообще скучала по
