тебе об одной вещи. Чтобы устранить любое недопонимание. Ты явился в наш мир через портал «Барона Самди», так?
Пришлось кивнуть.
— И ты серьезно думаешь, что ребята, обладающие такими технологиями и мощностями, будут переправлять через трещины простых грузчиков? Ты вообще задумывался над тем, сколько энергии тратится на поддержание порталов в открытом состоянии? Нет? И не надо. Бешеные деньги, дружище. А теперь угадай, почему у меня в бортовом компьютере лежит твое досье.
— Что? — не понял Денис.
— Ты слышал, — жестко повторил капитан. — Всю информацию о тебе я получил в тот момент, когда ты прошел собеседование в кадровом агентстве. У них есть свои люди в белорусском правительстве, так что любые сведения добываются без проблем. И переправляются заказчикам.
— И кто заказчик? — вяло поинтересовался Денис.
— Мы, — Фишер расплылся в жизнерадостной улыбке. — И другие соединения. Поговаривают, что и Технокомитет.
— Почему я должен тебе верить? — не выдержал Денис. — Это теория заговора какая-то.
Фишер хмыкнул:
— Я знаю о тебе всё, Томилин. Сам ты из Гродно, жену зовут Катей, двое детишек. В твоем мире еще есть Польша, оттуда ты недавно и приехал. Жил на съемной квартире. Четыре года назад лечился от воспаления легких. Провалялся три месяца в больнице, чуть не откинулся. Хочешь еще фактов?
Денис мрачно покачал головой.
— Тебя переправили, — Фишер чеканил каждое слово, — потому что ты был нужен мне. «Барракуды» оплатили твою переброску. Вся эта программа поддержки переселенцев на острове — полная чушь. Я заполнил твой холодильник и обставил твой дом мебелью. Теперь понимаешь?
То чувство, когда земля уплывает из-под ног.
— Двойное сканирование, — продолжил капитан. — Сначала мы не были уверены. У «Самди» хорошее оборудование, но немножко не наша специфика. Тебя просветили при переходе, а затем — в аэрокаре Кротова. Мы всегда так делаем. Модуль стоит на рейде, а я в подключке. Странно, да. Знаешь почему? Просматривал твой профиль, хотел окончательно убедиться.
— Постой, — Денис поднял руку. — Но есть же ребята на острове, которых перебросили. Я общался с некоторыми из них…
— Есть, — согласился Фишер. — Отбраковка. Так мы их называем. Попали сюда два-три года назад. Тогда у нас было устаревшее оборудование, а новые игрушки еще не прошли стадию тестирования. Назад этих парней никто возвращать не станет, слишком дорогое удовольствие.
— Цинично, — заметил Денис.
— Как есть. Но ты — другое дело.
Происходящее все больше смахивало на дурной сон.
— Послушай, — сказал Денис, и в его голосе прозвучало раздражение, смешанное со страхом. — Я не понимаю, для чего все это. Зачем я понадобился «Барракудам», чего вы хотите? И что во мне такого особенного? Я не умею воевать, никого не убивал, даже не охотился. Стрелял только в компьютерных играх. А вы тут с монстрами из глубины воюете, типа того. Я для этого не приспособлен.
— Дружище, — в голосе Фишера прозвучали зловещие нотки. — Ты и представить себе не можешь, насколько приспособлен.
На мгновение Денису почудилось, что тьма за окном шевелится.
— Слышал о нейросовместимости?
Нет, Денис об этом не слышал.
— Так вот, — вкрадчиво произнес собеседник. — У тебя этот параметр равен единице. Идеально.
Денис встал.
— Я хочу домой.
— Конечно.
Неуловимое движение — Денис его даже заметить не успел. Плечо пронзила боль. Покосившись влево, Денис увидел инъектор. Большой палец Фишера утопил пластиковый поршень, и нечто проникло в тело рекрута.
Уютное тепло.
Реальность растворилась в мощной волне эйфории.
Глава 18
Судовой лазарет состоял из нескольких смежных помещений, каждое из которых вызывало приступы клаустрофобии. Гладкие переборки, серый потолок, однообразное попискивание приборов. Сон перемешался с явью, Денис перестал отличать иллюзию от вымысла. В голове клубилась тьма, из которой периодически выплывали обрывки воспоминаний. Некое слияние, контакт с чем-то чужеродным, механическим. Волны боли, странных видений, потоки информации, вливающиеся в мозг.
Телеметрия?
Словно отслеживаешь учащенный машинный пульс. Вот только машина — это часть тебя. Сложно очертить грани, вычленить свое эго из невообразимого ментального гибрида.
Череда провалов в памяти.
И снова — лазарет. Слабость, жесткая койка, катетеры от капельниц… Всякая дрянь, вросшая в тело.
Окружающее расслаивается, плывет.
Или это корабль?
Я на корабле, вспомнил Денис. Точнее — на модуле. Да, точно. Переделанный авианосец «Бешеных Барракуд».
Что ты здесь делаешь?
Снова — череда провалов. Рядом появляются какие-то люди в белом, тихо переговариваются, задумчиво смотрят в планшеты и уходят. Иногда ему что-то вкалывают. Денис вновь проваливается в сон.
Ощущение инородного.
С ним что-то сделали. Тело изменилось. Двигаться тяжело, почти невыносимо. Мышцы не слушаются. Ход событий нарушен. Сколько времени он провел в этой палате? Сутки? Неделю? Месяц?
— Кто вы? — Денис попытался ухватить проходившего мимо доктора за халат, но тот ловко увернулся.
Вновь — тишина и одиночество.
Постепенно фрагменты истории восстанавливались в памяти — до того момента, когда капитан вкатил ему инъекцию. Дальше стало твориться что-то невообразимое. Почему эти люди так с ним поступают? Чего они вообще хотят? Вербовка довольно своеобразная — заманить человека на корабль, вырубить его и запереть в лазарете. Где-то далеко осталась семья Дениса. Жена и дети места себе не находят. Это неправильно. События разворачиваются по извращенному сценарию, так не должно быть.
Почему ты?
Вспомнилась случайно оброненная капитаном фраза о нейросовместимости. Кого и с чем? Похоже, Дениса прооперировали, а теперь его организм медленно восстанавливается. Дичь какая-то. Ни законов, ни ограничений.
Отсутствие иллюминаторов и часовых циферблатов мешало следить за временем. Денис постепенно выздоравливал. Его отключили от капельниц и катетеров, отвели в санузел. Опирался Денис на плечо угрюмого парня с короткой стрижкой и витиеватой татуировкой на шее. Медбрат, надо полагать. Этот персонаж появлялся значительно чаще доктора — помогал пациенту перевернуться на другой бок, следил за оборудованием, делал инъекции. А потом начал приносить еду. Редкостную гадость, по мнению Дениса. То бурду, отдаленно напоминающую суп по вкусу и консистенции. То манную кашу или овсянку. Иногда — салат из водорослей. В обязательном порядке — витамины.
Когда Денис совсем окреп, смог самостоятельно принять душ. Тело казалось чистым — его чем-то обрабатывали во время сна. Струи теплой воды возвращали в реальность, дарили ощущение чего-то привычного, повседневного.
Санузел представлял собой функциональный блок, состоящий из душевой кабины, раковины и унитаза. Кабина закрывалась прозрачными дверцами на роликах. Под ногами обнаружился прорезиненный пупырчатый коврик. Эту деталь Денис воспринял с благодарностью — он был слишком слаб и мог поскользнуться на гладкой поверхности поддона. Никелированные полочки с держателями порадовали жидким мылом и шампунем. Конструкция полочек намекала на качку, которой опасались неведомые дизайнеры. Впрочем, никакой качки на модуле Денис
