всей Америке.[5]
Платт затянул пояс, сунул ноги в шлепанцы, повернулся, сверху вниз посмотрел на Марлен. Глаза закрыты, дыхание ровное, как во сне, но он прекрасно знал, что жена не спит. Она всегда притворялась спящей после выполнения своих супружеских обязанностей. До их выполнения, если у него возникало желание, он всегда мог разбудить ее, шлепнув по заднице: раз жена, значит, должна. А потом, сходив в ванную, чтобы смыть его сперму, уже по пути к кровати она словно впадала в коматозное состояние. Лишь бы не общаться с ним.
Обычно его это не волновало: он засыпал до ее возвращения из ванной. А вот сегодня и в другие редкие вечера, когда он не мог заснуть, его просто бесило.
Он все еще смотрел на нее. Потом наклонился, дернул простыню. Пробежался взглядом по очертаниям ее спины и ягодиц, прикрытых ночной рубашкой. Она не шевельнулась. Платт вновь накрыл ее простыней.
Даже во сне, или в имитации сна, чувствовалась порода. Густые черные волосы, белая кожа, классические черты лица. Именно эта породистость побудила его жениться на ней вскоре после смерти Лобстера, когда дела у него шли особенно хорошо и он решил обзавестись хорошим домом и достойной хозяйкой. Именно ее породистость мешала ему дать ей хорошего пинка под круглый задок и вышвырнуть вон. Она же заставляла его и ненавидеть жену. Она не имела права так держаться, черт побери. Она же никто, какая-то Марлен Пивник с Ошен-Паркуэй, а какой, к черту, породистости можно набраться на Ошен-Паркуэй?
Он вновь посмотрел на жену.
— Доброго тебе сна, сучка, — и оставил ее одну.
В халате и шлепанцах спустился вниз, вышел из дома, обогнул угол. И тут же ему в лицо ударил луч мощного фонаря.
— Отведи фонарь. Это я.
— Извините, мистер Платт. Не признал.
— Не за что тебе извиняться, парень. Это твоя работа, быть начеку.
Он двинулся дальше, даже не посмотрев, кто из четверки ночных охранников наткнулся на него. Ему нравилось, что дом и поместье охраняются круглосуточно. Лонгостини, который первым завел такой порядок, терпеть не мог присутствия охранников. Говорил, что они словно подчеркивают, что он постоянно живет под дамокловым мечом. А ведь все живут под мечом, думал Платт. Без единого исключения. Если ты что-что из себя представляешь, если ты чего-то добился, будь любезен принять определенные меры предосторожности. Охранники, так охранники. Он воображал себя президентом с собственной, пусть и маленькой, секретной службой.
Платт направился к тому месту, где несколько часов тому назад сняли прямоугольник дерна, чтобы затем положить его обратно. Ни надгробного камня, ни гроба, ничего. Только тело Бадди Райса, забросанное землей. Оставленное на съедение червям. Да и зачем мертвому надгробия и гробы?
Когда убивают твоего человека, ты не вызываешь полицию, не звонишь в газеты. Ты тайком хоронишь его, пока тело еще не успело остыть.
Он покачал головой, вспоминая события вечера. Этот глупый мальчишка не мог замочить Бадди, никак не мог. Кретин клялся, что Бадди оглоушил его, чему Платт поверить не мог, да и ножа поблизости не нашли. Бадди же убили ножом, а ходить ножи не умеют.
И началась вся эта суета. Сначала ему пришлось искать машину, чтобы развезти по домам девок. Потому-то ему и пришлось трахать Марлен. Он-то намеревался позабавиться сразу с двумя блондинками, потому что Кохлер уже вышел в тираж. Думал он только о смерти, толку от него было не больше, чем от дивана. И он едва не умер, увидев Бадди. Короче, он отправил домой и Кохлера, затем вызвал машину с двумя крепкими парнями, чтобы отвезти Бадди в поместье и упрятать его в землю до того, как в это дело сунется полиция.
Платт достал из кармана сигару, развернул, засунул целлофан обратно в карман, щелкнул зажигалкой, раскурил сигару. Дерн положен так аккуратно, что и не сразу найдешь место, где его снимали. Если уходишь, то уходишь навсегда, и нечего требовать, чтобы о тебе вспоминали. Сколько лет пробыл с ним Бадди? Много, и десять последних личным телохранителем. Но едва могилу закопали, к Платту подошел один из парней. С надеждой в глазах.
— Мистер Платт, Бадди был моим другом, но вам нужен человек, чтобы водить автомобиль и все такое.
— Ты хороший водитель?
— И механик, мистер Платт. Я починил «линкольн» на стоянке у ресторана. Управился меньше чем за три минуты.
— Ты Глисон, так?
— Лестер Глисон, мистер Платт.
— У тебя кто-нибудь есть? Жена, дети, постоянная подружка?
— Нет, сэр.
— Мать, отец, тетушка, которую ты должен навещать каждую третью среду?
— Никого у меня нет.
— Бадди Глисон.
— Лестер, мистер Платт. Или Лес, или…
— Бадди Глисон. Так?
— Да, сэр, мистер Платт.
— Бадди.
— Комната на первом этаже. Из вещей Бадди возьми те, что приглянутся, остальные выброси. Сегодня ночуешь здесь.
— Да, сэр.
Десять лет Бадди Райс был рядом, и вот сколько времени потребовалось, чтобы найти ему замену. Этот Глисон, этот Бадди Глисон… Справится ли он? Выяснить это не составит труда. Возможно, он ездит слишком быстро. Эта ошибка свойственна многим. Они стараются показать, какие они классные водители, и едут быстрее, чем тебе того хочется. А может, он не так уж ловко управляется с пистолетом, или не сумеет держать язык за зубами в компании шлюх или деловых партнеров. Вот с этим у Бадди, другого Бадди, все было в порядке. Он знал, когда надо молчать, и неплохо смотрелся в костюме. Во всяком случае, не напоминал гориллу.
Кто же его убил? Платт этого не знал, да особо и не хотел. Может, и Глисон. Если хотел получить работу Бадди. Тогда оно и к лучшему. Работал-то профессионал. Вывести из строя мотор, чтобы отвлечь внимание Бадди, потом прирезать его. Бадди и сам отлично владел ножом, так что зарезать его мог только мастер своего дела.
Или надо искать женщину, предположил Платт. Возможно, причина в этом. Так или иначе, Бадди наступил кому-то на мозоль, и этот кто-то или сам пришил Бадди, или кого-то нанял. И убрали Бадди так, чтобы удалось обойтись без вмешательства полиции. Платт решил, что за это убийцу можно только поблагодарить.
Небо уже начало светлеть, когда он вернулся в дом. Спать он не спал, а теперь уже и не уснуть. Впрочем, в ночь на субботу заснуть обычно не удавалось: хватало и других дел.
Платт прошел в ванную на первом этаже, выпил две таблетки «дексамилла», разбудил черную кухарку, велел поджарить яичницу и сварить кофе.
Он еще читал газету, когда позвонил охранник, дежуривший у ворот. Что-то
