Среди абсолютной ерунды, заполнившей Людин ящик, оказалось не так уж много вменяемых кандидатур. С изумлением приходилось констатировать, что Интернет переполнен психопатами, озабоченными и дефективными. Или Людмилина анкета не имела успеха среди достойного контингента. Во второй вариант верить не хотелось.
Погода на улице стояла отвратительная. Лето напрочь забыло про свои обязанности и пыталось утопить город в мерзкой измороси, прикрыв для верности мрачным свинцом небо. Настроение было под стать пейзажу.
До обеда Людмила читала письма, так и не отважившись кому-нибудь ответить. С одной стороны, не хотелось обнадеживать хорошего человека. Конечно, мужчин можно и нужно использовать в личных целях, пока они не использовали тебя. Но стричь всех под одну гребенку было бы неправильно. Ну, напишет она, выспросит все, что нужно для книги, а потом что? Перестанет писать? Тогда человек будет мучиться, задаваться вопросами: почему, что сделал не так, чем не понравился? Вдруг она ненароком нанесет какому-нибудь романтику глубочайшую душевную травму. Он влюбится, начнет сходить с ума, а ему от ворот поворот! А почему бы в нее и не влюбиться насмерть?! Да запросто!
С другой стороны, нужно позаботиться о себе. Во-первых, книга требует новых жертв и информации. А, во-вторых, Арсений уже два дня не звонил. И что теперь, сидеть у ручья, как Аленушка? Лить слезы, после чего утопиться? Да не дождется! Вон сколько женихов.
Люда открыла очередное послание.
«Салют! Ты классная тетка. Мне нравится общаться с пожилыми. Пиши. Юрок».
– Во жуть-то, – ахнула Людмила и торопливо полезла за пудреницей. Крошечное зеркальце, припорошенное пудрой, ничего страшного не отразило. Нажав на мелкую фотографию «Юрка», Люда посмотрела анкету любителя пожилых. Лет ему было, по анкетным данным, шестнадцать, а судя по фото – и того меньше. Это утешало, но не до конца.
Следующим шло письмо уже знакомого ей по переписке Петра. Петр был ее ровесником и каждый день слал длинные рассказы про природу. Это была довольно нудная художественная проза, лишний раз убеждавшая Люду, что «такое» люди читать не будут. Ее книга получалась не в пример бодрее и полезнее, чем рассказ про листопад, случившийся прошлой осенью. Мужчина, описывающий столь отвлеченные моменты жизни, может быть интересен очень недолго и только в качестве внесения некоторого разнообразия в яркую жизнь нормальной женщины. Если на вас навалилась депрессия или меланхолия, то романтик под боком окажется очень даже кстати. Зато, когда настроение сменится на бодрое, а романтик останется, вы ощутите откровенный дискомфорт.
Следующее письмо абсолютно выбило Людмилу из колеи. Возможно, причиной была промелькнувшая перед его открытием мысль: «А Арсений-то так и не позвонил!», или флюиды, излучаемые нечеткой, но праздничной фотографией следующего виртуального принца. Так или иначе, но сердце забилось чаще.
На фото за пеленой брызг, на фоне пронзительно голубого моря, а может быть, даже – океана, виднелся загорелый серфингист.
Людмила оживилась и немного помедлила, прежде чем открыть послание.
Предыдущий такой красавец-спортсмен, на фоне тренажерного зала, оказался сплошным разочарованием. Звался он «Муромец» и поблескивал в кадре отполированной шоколадной мускулатурой. Письмо же глубоко потрясло Люду как по форме, так и по содержанию. Умудрившись сделать в каждом слове по две-три ошибки, начав с изумительного «Зрастуй низнокоммка», Муромец на протяжении целого листа расписывал свои неоспоримые достоинства, в перечень которых входили среди прочего «бапки», «квортера» и «аффигеная патентсия». Болезни бывают разные. У кого-то дисграфия, у кого-то дислексия, а Муромец, похоже, страдал дезорфографией, не говоря уже о полном игнорировании знаков препинания. К такой переписке Люда оказалась не готова.
Серфингист на фото манил потрясающей солнечной энергетикой. Может быть, сказалось всего лишь желание уехать в отпуск или хотя бы приобщиться к чему-то похожему, но Людмила почувствовала к незнакомцу невольное расположение.
Письмо ей понравилось. Все очень сдержанно, интеллигентно и без ошибок, которые Люда категорически не переваривала. Представился он как Рэд.
Рэд не верил в любовь с первого взгляда. Он хотел общения, умного и тонкого диалога. Честно признавшись, что не готов к встречам, незнакомец просил лишь дать шанс им обоим узнать друг друга получше.
«Переписка раскрепощает и сближает. Она порождает ощущение общности, соблюдая независимость каждого из нас. Я не хочу ломать эту хрупкую обоюдную защищенность раньше времени».
– Вау, – простонала Люда и тут же осеклась, словно высокоинтеллектуальный собеседник мог услышать ее подростковый восторг и отшатнуться раз и навсегда.
Он сразу написал, что не будет задавать вопросы, ставя Людмилу в неловкое положение, и предложил написать ей самой все, что она захочет. Суть сводилась к следующему: чтобы узнать друг друга, не нужны физиологические параметры или справка из налоговой. Достаточно знать реакцию собеседника на те или иные события, мнение по какому-то вопросу или просто чувствовать настроение в диалоге «ни о чем».
– Ну, параметры твои мы и так угадываем, – удовлетворенно пробормотала Люда, увеличив фотографию максимально. Ничего особенного там не угадывалось, лицо весьма неудачно было закрыто веером брызг, но в общем и целом впечатление было позитивным. – А справка из налоговой не помешала бы. Мужчина, конечно, хорош сам по себе, как котлета для голодного. Но я-то не голодная и желаю вкусить качественный бифштекс.
Где-то в середине письма Рэд сравнил знакомство с женщиной и прыжок с парашютом. Оказывается, с его точки зрения, в этих процессах было много общего. Сначала неуверенность, потом восторг полета, а затем желание вернуть ощущение свободного парения. Из всего этого можно было сделать два вывода. Первое – Рэд не упертый в заумные разглагольствования ботаник, а мужчина, знающий, что такое прыжок с парашютом. Второе – к женщинам он относится трепетно и уважительно. Сама Людмила была циником, когда дело касалось мужчин, поэтому категорически не желала встретить на жизненном пути свой аналог. Если кто-то видит ее насквозь так же, как она видит всех представителей сильного пола, то это все равно что ехать в метро в час пик голой и пытаться выглядеть гордо и независимо.
Прочитав послесловие к письму, Людмила поняла, что если Арсений немедленно не появится и не закрепит свои позиции, то она окажется на пороге виртуального романа. Пороги, как известно, бывают разными: квартирными и речными. Люда не знала, чего ей хотелось больше: домашнего размеренного уюта или бурного сплава по непредсказуемой реке фортуны.
