не смогу тут полностью быть своей. Но и вернуться тоже не смогу…
Я встала и молча пошла на выход, не желая никого видеть. Слёзы мамы меня не трогали, а уставшее и осунувшееся враз лицо бабушки тоже. Я была словно в прострации. Пошатываясь, я направилась на выход, не обращая внимание на судорожный всхлип мамы и собственное имя, горько произнесенное ею.
— Оставь девочку, — тихо проговорила бабушка.
Я вышла и поплелась по темному коридору куда глаза глядят.
Мыслей в голове не было — одно сплошное разочарование. Каково это, когда единственный любимый человек врал тебе всю жизнь? А еще пытался сделать «инвалидом» собственными руками и для чего? Чем руководствовалась мама, совершая против дочери такое? Назад в обычную жизнь дороги нет, а здесь я буду изгоем. Да у меня даже друзей нет. Нет моей Аньки, которой можно позвонить и поплакаться в жилетку.
Вся радость от того, что мама меня «не забыла», сменилась апатией. Сама не заметила, как вышла из старого и мрачного университета и пошла куда глаза глядят, не замечая снующих туда-сюда студентов. Теперь уже я понимала, что девушки и парни не просто так размахивают руками — они явно что-то делали. А что именно — я не видела, и от этого становилось еще горше.
Почему нельзя было жить в этой «сказке» среди себе подобных и пользоваться магией? Или чем они тут пользуются? Зачем нужно было бежать?
Боюсь, этот вопрос так и останется без ответа, потому что я сейчас не была готова видеться с мамой.
Я прошла в сторону от главного здания и углубилась в заросший парк, случайно набредя на поваленное дерево ивы, неестественно криво росшее на берегу захламлённого озерца. А затем я подумала вслух:
— Ну, неужели нет такого заклинания, чтобы взмахом руки привести его в порядок?
Хотя дикость и первозданность этому месту шли, но все же…
— Это мое озеро, и оно мне нравится таким, — раздался голос из ниоткуда.
Я подпрыгнула на месте и стала озираться по сторонам, обругав себя на чем свет стоит. Ну, точно дура! А что если тут живут зомби, и они меня сожрут, пока я предаюсь меланхолии.
— Чего глаза выпучила? Не съем я тебя, хоть и голодный, — недовольно проворчал неизвестный.
— Покажись?
— Думаешь, так лучше будет? Хочешь увидеть ужасно красивого меня? — и столько надежды было в голосе, что я задумалась: «А может, ну его?..».
Но потом я все-таки решила, что терять мне нечего. Магии не вижу, чарам, похоже, тоже особо не научусь. Так что хоть посмотрю чудо-зверя.
— Давай пугай меня, — махнула я на себя рукой, принимая решение подружиться с обитателем заросшего озерца.
Последовали громкий шорох, скрип поломанных веток и тяжелый прыжок, после которого сук ближайшего дерева сломался. Не поняла, а почему столько шума?
— Эм-м-м. Ты белка?
— Кто? — ощетинилось небольшое мохнатенькое и рыжее чудо с пушистым хвостиком.
Еще бы голос ему потоньше, вообще прелесть.
— Белка, — кивнула я в его сторону. — А ты миленький. Иди сюда, поглажу, — протянула я руку и улыбнулась зверьку ростом с несколько ладоней.
— Дура, что ли? Я великий и ужасный…
— Ага, ростом только не вышел, — я не обратила внимание на его грубость. — А давай дружить? Я вот тоже родилась великой и сильной, а по факту оказалась недоведьмой ущербной, — скривилась я, не обращая внимание на вздыбившуюся шерсть белки.
— Ты что несешь? Я…
— А злой, потому что тебя никто не любит. Похоже, ты тут совсем одичал. А ну-ка, стой! Вот так-то лучше! — я довольно улыбнулась и прижала зверька к себе, принявшись усердно гладить его по голове и чесать, как кота, за ушком.
Тот, конечно, сопротивлялся, но куда ему… после моей ласки.
— Ты что, больная? О-о-о… Почеши-ка еще… Да-да. Пониже и посильнее. Прелесть моя.
— Ну вот, видишь, как здорово. А ты сопротивлялся. И вообще у каждой уважаемой ведьмы должна быть своя Букля. Ну или черный кот. Только вот и тут мне не повезло… Поэтому у меня будет белка.
— Я не твой…
— А если еще почешу? — вкрадчиво спросила я, надеясь уломать странную белку.
Вдруг это мой фамильяр? Зря, что ли, книжки фэнтези читала?
— Странная ты и впрямь. Но чешешь зверски… приятно. А покормить сможешь? — зверек нахально уставился мне в глаза, и его взгляд совершенно не вязался с образом миленького пушистика, что вызвало у меня диссонанс. Но я лишь отмахнулась от этого наблюдения.
— Печенье есть. Будешь? — я полезла в сумку.
— Какое печенье? — удивление белки было неподдельным. — Ты что, не в курсе, кто я и чем питаюсь?
— Орехами, червячками. Но у меня этого нет.
— И где только такие ведьмы берутся? — закатил глаза зверек. — Магией покорми.
— У меня ее нет, — пожала я плечами и снова вспомнила все то, что предшествовало моему появлению тут.
— Мне хватит.
— И что надо делать?
— Руки на меня положи и представь, что магия из тебя переходит ко мне. Ничего сложного. Только, смотри, не жадничай.
— Да пожалуйста, хоть для чего-то я должна быть полезной, — приободрилась я и решила поэкспериментировать, уж очень хотелось прикоснуться к неизведанному.
На удивление представить весь процесс кормления оказалось очень просто. Я закрыла глаза и визуализировала как только могла. Руки нагрелись то ли от магии, то ли от шерстки зверька. Не знаю, сколько мы так с ним сидели, но в какой-то момент малыш захрипел. Я открыла глаза и…
— Пережрал я чутка, — тяжко вздохнул пушистик.
Все бы ничего, если бы он не заговорил голосом заправского мужика. Это настолько не вязалось с его внешними видом, что только сейчас я задумалась о том,
