своего разума, то есть он и сам понимал, что лишних восемь тысяч тонн риса страну не спасут. Но это разово не спасут, а вот восемь тысяч тонн на долгие последующие годы…
Тем не менее корейцы (и по распоряжению Ильсена) просто выстроили на незаконченном польдере две пятиметровые насыпи, по одной уже прокинули узкоколейку и землю перевозили с помощью небольших электровозов на думпкарах (и то, и другое были уже отечественной постройки). А то, что грунт от железной дороги растаскивали поставленные Светланой Владимировной здоровенные японские бульдозеры… Объяснить корейцам, почему у них туда поставлена именно японская техника, было крайне непросто: ведь для них это выглядело примерно так же, как если бы в СССР после войны использовалась германская техника с огромными свастиками по бортам. Но после того, как уже Светлана Владимировна прислала в местную газету заметку, в которой она объясняла, что «бульдозеры можно считать трофейными» и вообще взятыми напрокат у СССР, возмущение корейцев удалось притушить. Временно, и уже корейские инженеры бросились разрабатывать отечественные бульдозеры. Милое, конечно, дело, вот только отечественные даже строить было негде: и заводов подходящих в стране не имелось, и людей, умеющих на таких заводах работать. Впрочем, с людьми как раз стало немного полегче –и тут заслугу товарища Кима отрицать было уже невозможно.
А то, что он смог проделать, было вообще на грани чуда: в Корею начали приезжать корейцы. Пока понемногу, но, как любит говорить Светлана Владимировна, процесс пошел. Путями довольно извилистыми и странными, но только за семидесятый год в КНДР из Южной Кореи перебралось несколько тысяч человек. Ким подписал с Южной Кореей договор о «гостевых визитах к родственникам», так что просто пересечь границу стало относительно нетрудно — и южане часто стали навещать родню. Поначалу разные подарки привозили (считая, что «на Севере ничего нет»), но вскоре особо заваливать родственников немудреными подарками перестали. В том числе и потому, что почти в каждом доме они видели и телевизоры, и холодильники (в основном, конечно, советские, но ничем не хуже зарубежных и даже лучше), а уж по поводу «жилищных условий» у южан КНДР выглядела раем земным. Потому что на Юге пока что средняя жилая площадь была в районе четырех метров на человека, а героические усилия корейцев северных довели этот показатель до двенадцати в городах и почти до двадцати в деревнях. А ассортимент магазинов на южан вообще тоску наводил. Конечно, на Юге в магазинах всякого разного было на порядок больше — вот только цены там были для большинства людей совершенно неподъемными, а на Севере а магазинах было лишь «все необходимое», но денег на покупку этого необходимого хватало почти у любого человека. Так что «родственные визиты» вскоре превратились в поездки за разными простыми товарами — и южане их существенно подзажали. Но информация-то успела просочиться! И теперь потихоньку «сочились» уже люди…
Конечно, шел небольшой поток и в противоположную сторону, но пока «по очкам выигрывал товарищ Ким». Вот только пока что он выигрывал главным образом благодаря советской помощи, но если… то есть когда корейский народ выполнить намеченные на следующие пять лет программы, то ситуация изменится кардинально. И осталось лишь понять, сможет ли он (и сам товарищ Архипов) эти программы выполнить. Пока это было совсем не очевидно, но ведь Светлана Владимировна наверняка уже придумала что-то полезное, иначе бы она так срочно в Москву не вызывала. А вызывала она его явно не из-за своего нового занятия, о котором вся мировая пресса трубила…
«Селена-2» сдохла где-то в начале августа. Не совсем сдохла, сама станция все еще могла выполнять посылаемые ей с Земли команды — но вот ее камера (которая была основным «научным прибором») работать перестала и теперь нужно было решать, что с этой станцией делать. Вариант «сбросить на Луну», как было сделано с первой станцией, пока не рассматривался, хотя в принципе ее можно было уронить на поверхность всего месяца за два (с помощью стоящего на станции электрореактивного двигателя) — просто потому, что у «политического руководства» возникла другая идея: сбросить станцию на Землю. Технически и это проделать было бы нетрудно, тем же двигателем (или другим таким же, но с большим запасом цезия) это, по расчетам, можно было бы вообще за несколько лет — но, во первых, ждать никто не хотел, а во-вторых тут снова вмешалась «большая политика».
А «политика» уже продемонстрировала очень неплохой результат: из «источников, близких к осведомленным» нам стало известно, что после появления моей физиономии на экранах телевизоров в роли «космонавта-исследователя» Рейган выделил НАСА сразу шесть миллиардов на скорейшее завершение американской лунной программы. Приличные деньги, но пока что, как сообщали те же источники, янки намеревались произвести высадку на Луну в течение трех-четырех лет, а чтобы они смогли это проделать побыстрее, денег нужно было куда как больше.
На том давнем совещании, когда мы обсуждали уже советскую лунную программу, Павел Анатольевич был вовсе не «сторонним наблюдателем». Я ему заранее о всех своих идеях рассказала, и на совещании он всех внимательно слушал и решал, какую информацию и в каком виде «слить супостату». И слил он ее правильно: еще в мае газета «Вашингтон пост» разродилась статьей, в которой изумленным американцам рассказывалось, что «зампред русского Совмина решила (обирая при этом, понятное дело, всех советских граждан) первой вступить на Луну». Хорошая статья, правильная, мне кажется, что Рейган на нее в основном и клюнул (товарищ Судоплатов инфу именно в прессу сливал), но по мне так какая-то она была недостаточная. Не указано в ней было, сколько советских людей я собираюсь оставить голыми и босыми, да и о самой нашей лунной программе там только мимоходом упоминалось. А теперь представлялась шикарная возможность «намекнуть» иноземцам, что товарищ Федорова не только на Луну вступить собралась, но и гарантированно после этого на Землю вернуться, причем, естественно, триумфально. То есть живой и здоровой, даже если там что-то внезапно сломается. И вернуться, невзирая на затраты, наносящие невосполнимый ущерб советскому бюджету.
По прикидкам, сделанным у товарища Челомея, вся предлагаемая товарищем Патоличевым авантюра могла потянуть миллионов на двести, даже с учетом стоимости пуска УР-500. Я свои прикидки сделала — и решила, что уж в три сотни мы точно уложимся. То есть потратим триста миллионов только на то, чтобы сбросить никому не нужную уже космическую станцию весом чуть меньше четырех тонн на Землю вместо того, чтобы практически бесплатно ее уронить на Луну. Но если вопрос рассматривать в иной плоскости, то
