и вообще, мало ли что ей взбредет в голову? Возьмёт и натравит на меня органы опеки, — тихо, но со всей возможной строгостью, отчитывала дорогую подругу Алевтина, одновременно закрывая входную дверь.
— Прости, я же не хотела.
— Не хотела она…Ты совсем как твой крестник, Жан, — глядя на неё, уже с явной улыбкой сказала Аля.
— Совсем ты, мать, со своей работой от жизни отстала. Какая я тебе Жанна?! Я вот уже месяц как Ева Ясная- тренер по личностному росту, специалист по ведению женских практик! — гордо выдала та и присела в шутовском реверансе, громко звеня многочисленными металлическими браслетами на руках.
— О, Боже, что опять?! Это уже который раз? Третий? — удивилась Островская.
Аля очень любила свою добрую, но, откровенно говоря, немного взбалмошную, подружку. Казалось, что она уже ко всему привыкла, но некоторые особенности новоявленной Евы по-прежнему не могли не удивлять. Например, после болезненного развода, случившегося шесть лет назад, из участкового врача городской поликлиники Жанна Лекарева, в замужестве гордо носившая фамилию Матросова, переквалифицировалась в фитотерапевты, надо отдать ей должное довольно успешные. Её фирменные очищающие, восстанавливающие, укрепляющие, бодрящие травяные сборы и настойки, которые она смешно называла «винишком», пользовались большой популярностью не только среди местной элиты, но даже за пределами их города.
Примерно в то же самое время Жанна вбила себе в голову, что изменение имени принесёт в её жизнь новую волну позитива, так она стала зваться морской Мариной и на полгода уехала жить в Сочи. Потом девушка увлеклась практиками личностного роста и стала мудрой Софией, и вот теперь настала очередь развития женского начала, а значит, пришёл черёд Евы.
Ко всему прочему одним из увлечений новоявленной Евы стали гороскопы: время от времени она составляла по дате рождения натальные карты для всех желающих, окрестив их небрежным «картишки». За пять лет в немногочисленных изотерических кругах их города она даже стала своего рода местной знаменитостью.
Порой окружающим их общение казалось довольно странным. Так многие Алины коллеги из «Академии риелти» не понимали, что могло связывать между собой столь непохожих людей, но обеих девушек мало волновали чужие оценки. Ведь если верить, что некоторые чувства могут возникнуть с первого взгляда, то в их случае это была теплая дружеская симпатия, которая дала свои ростки, когда подавленная и растерянная после безобразного расставания с мужем Жанна обратилась в агентство недвижимости, чтобы продать квартиру, совместно нажитую в браке, и попала прямо к Алевтине.
— Вот пришла сменить стены. Кто бы мог подумать, что это со мной случиться? Зря не верила я тетушке Хае, ведь она мне говорила, что как лодку назовешь, так и поплывёт. Какой, однако, пассаж. Поматросил и бросил меня не кто-нибудь, а именно Матросов!.. — с этих слов и началась история их дружбы с Алей.
Островская не очень любила вспоминать то время, но всегда с улыбкой думала про их знакомство. Да и вообще, если верить, что смех продлевает жизнь, то встреча с Жанной сулила ей практически гарантированное бессмертие.
Алевтина никогда не могла долго сердиться на свою единственно по-настоящему близкую подругу. Вот и сейчас она, тяжело вздохнув, просто обняла гостью и, словно объявляя перемирие, сказала:
— Ладно. Проходи уже. Нечего на пороге стоять.
И хотя теперь Жанна предпочитала зваться Евой, кое-что в её характере оставалось неизменным: она по-прежнему не любила заставлять кого-то ждать. Быстро скинув цветные сабо, девушка поспешила вслед за Алей на кухню и чуть было не споткнулась о кота, который, словно дежурный офицер таможенного контроля на государственной границе, вольготно расположился в проходе
— Так, так, так… И кто это у нас здесь такой мохнатый? — произнесла Жанна и наклонилась, чтобы почесать Лешека за ухом. — Кажется, я вижу своего любимого кота. А скажи-ка мне, Кис, где же спрятался мой любимый крестник?
В ответ на почесывания Лешек уселся у ног гостьи и с уморительно важным видом протянул:
— Мур-мя-мяу!
Кажется, он всерьёз пытался намекнуть на возможное местоположение своего двуногого товарища. Жаль только, люди ещё не научились понимать язык животных, а то из кота мог бы получиться неплохой осведомитель:
Сенька не заставил себя долго ждать, услышав разговор крёстной с четвероногим другом. До этого спрятавшийся в коридоре, он выскочил из-за угла, порывисто влетел в раскрытые объятия Жанны, от всей души поцеловал её в щеку и звонким голосом прокричал на всю квартиру:
— А вот и я, Крёс!
— Привет, малыш! Дай я тебя обниму покрепче. Кто это здесь такой большой стал? — добродушно спросила новоявленная Ева и, довольно засмеявшись, протянула мальчику цветной пакет. — Держи, это тебе.
Довольный малыш тут же сунул внутрь свой любопытный нос и выдал нечто нечленораздельное с точки зрения взрослого человека.
— Эщкере, — воскликнул он.
— Что-что? — искренне удивилась Жанна.
— Как так? Ты, да и не знаешь? Старость — совсем не радость, — подначила её Алевтина.
— Вот что такое ёжкин кот, я знаю, а с «эщкере» пока как-то не сложилось, — невозмутимо пожала плечами гостья.
— Ничего. Какие твои годы!? — сжалившись, приободрила подругу Островская. — С детьми и не такое узнаешь.
— Мам, а можно мы с Лешеком в новом альбоме порисуем? — спросил Сенька, от нетерпения подпрыгивающий на месте, так ему хотелось поскорее распечатать свой подарок.
— Ладно, малыш. Только не давай ему лакать окрашенную воду, — предупредила Аля.
— Мам, знаю и буду ним хорошо следить, я ведь теперь за старшего. Правда-правда, — торжественно пообещал Сенька, затем проворно подхватил кота с пола и, зажав того подмышкой, умчался в зал.
Жанна же грациозно опустилась на свой любимый стул возле окна, а Алевтина стала неспешно разливать чай.
— Слушай, Алька, мне кажется, он растёт не по дням, а по часам! Я вот думаю, на кого он всё-таки похож? — сказала гостья и посмотрела на хозяйку внимательным взглядом, словно сравнивая маму с сыном.
— На самого себя. Думающая ты моя, лучше скажи, как мне тебя теперь называть? — Островская попыталась переключить внимание подруги со скользкой темы внешнего сходства Сеньки.
— Как хочешь, так и называй. Тебе всё можно, — великодушно разрешила та, царственно взмахнув рукой. — Не горшком и ладно.
— Раз ты так решила, буду звать Евой, чтобы ещё больше не смущать общественность. Представляешь, Октябрина Кузьминична как-то даже поинтересовалась у меня, от кого это ты у нас скрываешься.
— В смысле скрываюсь?.. — переспросила Ева.
— В прямом. По её мнению имя меняют только агенты вражеской разведки, злостные алиментщики или неплательщики кредитов, — подколола подружку Аля.
Недоуменное выражение лица Ясной сменилось на снисходительно-радостное.
— Как хорошо, что я не вхожу в этот заслуживающий пристального внимания перечень, — пробубнила гостья, уминая третий
