дней их маленькая семья и обзавелась неожиданным пополнением.
В половине седьмого вечера ей позвонила зарёванная стажерка Полина Тезикова:
— Алевтина Андреевна, приезжайте, пожалуйста! Я вас умоляю. Сейчас нас Семаевым убивать будут!.. Тут такое…
Где-то на заднем фоне слышались разъяренные женские вопли и робкие извинения Семаева.
Спокойный вечер пошёл насмарку, а ведь Аля только что забрала Сеньку из детского сада.
— Как же они меня достали! Я сама их сейчас убью!
Неразлучная парочка Семаев-Тезикова вот уже четыре месяца совместно продавала квартиры. Результаты, надо отметить, были отличные, но периодически ребята, то ли в силу своей молодости, то ли в силу странного стечения обстоятельств влипали в разного рода интересные истории. Однажды эти двое сутки просидели в подвале дома, когда решили проверить коммуникации, а хозяин подумал, что они уже ушли. После этого случая оба купили портативную зарядку для телефона. Ещё один раз, заглянув в электрический щеток продаваемой квартиры, Семаев и Тезикова полностью обесточили весь подъезд десятиэтажного дома.
Что могло случиться на этот раз, Островская даже и не рискнула предположить.
— Хорошо, скоро буду, — ответила Алевтина и потянула Сеньку в сторону машины. — Пойдём, малыш. У мамы появились срочные дела.
Нужно было спешить. Благо ехать недалеко. Минут через пятнадцать они уже были на месте.
Оставив Арсения под присмотром девочек из приемной, Островская двинулась в сторону переговорных. По громким звукам она определила, что ей нужно повернуть в четвёртую.
В комнате витал запах корвалола, кофе и почему-то сигарет, хотя курить в помещении было строжайше запрещено. В центре стола стояла пластиковая переноска, в которой кто-то копошился и душераздирающе мяукал. Ещё только зверинца им не хватало.
Бывшего прокурора Елизавету Леопольдовну она узнала сразу. Вместительную трёшку Котовской специалисты агентства недвижимости продавали довольно долго. И вот, наконец, когда все усилия увенчались успехом, через месяц после проведения сделки она вновь находилась в офисе «Академии риелти».
Грузная дама, раскрасневшаяся то ли от жары, то ли от ярости, важно сидела во главе стола, демонстративно обмахиваясь белым кружевным веером.
Слева от неё, примостившись на самый краешек стула, продолжая извиняться, расположилась бледная Тезикова, а Семаев нервно мерил помещение широкими шагами.
— Добрый вечер, Елизавета Леопольдовна! Рада вас видеть, хотя признаться очень неожиданно, — первой начала разговор Алевтина. — Что привело вас к нам в офис?
— Кому-то добрый, а кому-то и не очень!.. — взвизгнула Котовская. — Вот полюбуйтесь на этих своих супчиков-голубчиков, Алевтина Андреевна. Нет, я молчать не собираюсь и скажу Крупельницкому всё, что я о них думаю…
С одной стороны, Алю было довольно трудно задавить авторитетом, а с другой, с Елизаветой Леопольдовной на уже имела дело, поэтому девушка решила переключить внимание клиентки на себя.
— Я прекрасно понимаю ваше желание проинформировать начальство, но Аркадий Семенович, сейчас в отъезде, а я, как их непосредственный руководитель, уже здесь. Давайте разберемся, что же произошло. Насколько я помню, ребята не так давно уже продали вашу квартиру, и на тот момент вы были вполне довольны их работой, даже лично написали каждому благодарственное письмо.
Елизавета Леопольдовна, найдя в Але благодарного слушателя, пухленькой ручкой достала из кармана белоснежный платок и, смахнув с глаз несуществующие слёзы, начала свой горестный рассказ:
— Ну, раз непосредственный руководитель, тогда хорошо, слушайте. Да, написала, и я уже тысячу раз пожалела об этом. Как вы знаете, я уезжала, и квартиру по доверенности продавала моя сестра, но вот сейчас вернулась и получила просто умопомрачительный сюрприз, — на последней фразе женщина уже почти сорвалась на крик и обвинительно ткнула пальцем в переноску.
После этих слов Пашка наконец остановился и замер, как соляной столб, виновато уставившись на стол, а Полина выглядела так, как будто хотела стать невидимкой и испариться. Алевтина, всё ещё ничего не понимая, выругалась про себя, а вслух поощрила Котовскую:
— Так в чём же дело?
— А дело в том, что моя кошечка, моя дорогая девочка Агнесса, победительница пяти международных выставок с безупречной родословной, вдруг нежданно-негаданно принесла мне вот это чудовище, — хозяйка кошки снова пренебрежительно указала на переноску, откуда в очередной раз раздалось жалобное:
— Мяу! Мя-мяу!
— Кошечка это хорошо… — задумчиво поддержала беседу Островская. Девушка могла ожидать чего угодно, но уж никак не обсуждения кошачьей интимной жизни и плодовитости. — Только я не совсем понимаю, причём здесь наши сотрудники? Ребята продают квартиры.
— Как это причем ребята?! — мгновенно взвилась Котовская. — Кошечка-девочка была в квартире одна, её только сестра кормила, да ещё вот эти приходили, покупателям показывали. Признавайтесь, нелюди, что с кошкой сотворили?
«Нелюди» посмотрели друг на друга, после чего Тезикова беззвучно всхлипнула, а Семаев обреченно начал рассказывать свою версию событий.
— Ну, да. Показывали мы квартиру. В тот день как раз кошка нас вышла встречать, а потом, когда мы покупателей проводили, обнаружили, что входная дверь приоткрыта, а этой вашей Агнешки нигде нет… Бросились в подъезд, соседка сказала, что видела серую кошку на улице. Ну, мы во двор, там эта серая сидит у подъезда, умывается. Я за ней, кошка на дерево рванула, еле снял. Мы её в квартиру принесли и закрыли. Всё как надо…
— И?.. — Островская уже начинала терять терпение.
— И пришел я туда через два дня…а они там сидят двое: и оба серые, похожие один в один. Только я дверь открыл, как кот, это я уже теперь понял, за дверь выскочил, а вторая осталась. И вот.
— О Боже! Изверги мою деточку отдали на растерзание какому-то беспродному животному… — теперь уже всхлипнула хозяйка кошки.
— Почему беспородному? Он точно как ваша был, приложишь — не отличишь! — искренне удивился Пашка, от ведения кошачьих родословных он был человеком очень далёким.
Алевтина Андреевна взглядом приказала Семаеву замолчать и не рыть себе яму глубже, чем она уже есть.
— Елизавета Леопольдовна, надеюсь, вы будете не против, что ребята сейчас нас оставят. Пока мы с вами обсудим, как можно выйти из сложившейся ситуации, они пойдут и напишут объяснительные, на основании которых я и применю к ним надлежащие меры, — безапелляционно произнесла Островская. — Да и переноску прихватите.
Алевтина подождала, когда молодые люди выйдут за дверь и продолжила:
— Ситуация, конечно невероятная. Как руководитель, я приношу вам свои извинения за действия моих подчинённых. Чем я могу вам помочь?
— Не нужны мне никакие извинения, мне кошку надо теперь лечить, а ещё избавиться от этого гадкого отродья! Представляете, она его целый месяц прятала, — почему-то искренняя забота кошки о собственном потомстве совсем не впечатлила Елизавету Леопольдовну Котовскую.
Руководствуясь принципом, что желание клиента — это закон, Аля предложила бывшей клиентке, как ей казалось,
