На станции Кингстон Лаури прежде никогда не бывал. Тем не менее с виду она почти ничем не отличалась от станции Ангелус, и ее управленческая структура была точно такой же — не удивительно, ведь обе станции строились по одному и тому же принципу эффективности и порядка. Станции, хоть и находились за тысячи миль друг от друга, на глаз отличались только тем, что Кингстон окружало еще больше колючей проволоки, чем Ангелус, и защищало еще больше пулеметов, но в диком, незаселенном краю это вполне естественно.
Лаури быстро отыскал нужный отдел, где ему выделили комнату и временный кабинет, который оказался точной копией того, что он оставил в Ангелусе.
Он ждал, когда его вызовут.
За ним пришли в полночь. Двое рядовых Армии Локомотива «Кингстон» постучали в дверь, вырвав Лаури из сна без сновидений. Когда он открыл, они четко развернулись на каблуках и исчезли в неосвещенном коридоре, жестом приказав следовать за собой. Он повиновался. Стук ботинок глухим эхом отдавался в бетонных переходах.
Полночные вызовы почти наверняка означали трибунал или, что чаще, наказание без формального процесса, поэтому Лаури даже не пытался докучать конвоирам расспросами о том, куда его ведут. Скорее всего, они и сами этого не знали. Он плелся в унылом молчании, готовясь к худшему и напоминая себе, что мудрость Линии намного превосходит его собственную.
Его завели в комнату без окон и оставили там одного.
Пол покрывала серая плитка. В дальнем конце комнаты стоял стальной стол, за ним — три стула и электрическая лампа. Позади виднелась еще одна дверь. Вскоре через нее вошли трое в мундирах и сели за стол. Двое мужчин и одна, как показалось Лаури, женщина. Свет, бивший из-за их спин, не позволял разобрать званий и знаков отличия. В их внешности он не заметил ничего примечательного, кроме разве того, что у одного из мужчин отсутствовало ухо. Лица их были бесстрастны.
Лаури сложил руки за спиной, унимая дрожь.
— Присаживайтесь, Лаури, — произнес один из «мундиров».
Он огляделся, но не нашел ничего, на что можно сесть.
— Сядьте, Лаури.
Медленно, сомневаясь в правильности своего решения, он уселся прямо на холодный кафель, скрестив ноги.
— Знаете, почему вы здесь, младший смотрящий третьего ранга Лаури?
Он безучастно уставился на плитки пола:
— Я отдаю себя на суд Линии.
— То есть вы не знаете, зачем вы здесь.
— Уверен, что для этого есть причины. Мне о них не сообщили.
Один из них хмыкнул и сделал запись на листе бумаги.
Та, которую Лаури счел женщиной, сказала:
— У вас длинный послужной список, Лаури.
Гордость изжогой поднялась из глубины души, и он ответил:
— Уверен, у меня достойный послужной список.
— Приемлемый, — сказала она. — Не более.
Влез одноухий:
— Неоднократные проявления гордыни.
— Неуместные симпатии, — продолжил второй глубоким бесцветным голосом.
— Грубые ошибки, — закончила женщина, — ведущие к потере солдат, боевой техники и замедляющие прогресс
— Да, — согласился Лаури.
Он не знал, на какие именно факты они ссылаются, но ни секунды не сомневался в их правоте. Лицо его вспыхнуло, и он продолжил, уставившись в пол:
— Сожалею о своих промахах.
— Очень хорошо. — Одноухий снова что-то записал.
Заговорила женщина:
— Не отчаивайтесь, Лаури. Отчаяние непродуктивно. Ваше досье не постыдно. К примеру, вы пережили необычайно много встреч с агентами наших врагов. Насколько мне известно, вы специально изучали их поведение. Что вы испытываете к ним?
— Испытываю? — Лаури мотнул головой. — Собаки. Подонки. Отребье. Преступники. Не знаю. Я выполняю свою работу. Их нужно уничтожать.
— Почему?
Он не смог найти нужных слов и предпочел промолчать.
— Что вам известно об их хозяевах?
Он пожал плечами:
— Чудовища. Или просто выдумка.
— Вы ими не интересовались?
— Нет, мэм. Исходя из своего опыта, скажу, совершенно не важно, какому демону они служат или утверждают, что служат. Чтобы узнать их характерные повадки или особенности, достаточно взглянуть на самого мужчину. Или женщину. Для выполнения работы этого хватает.
— Их хозяева реальны. Они не плод воображения. Сами агенты не важны. Это преступный сброд. Любой безумец может стать агентом. Их хозяева — вот наши враги, это они представляют опасность.
Лаури снова пожал плечами.
— Их хозяева бессмертны, — продолжила женщина. — Убийство агента, или уничтожение вместилища, всего лишь ненадолго отправляет их в Ложу. Вам знаком этот термин?
— Я читал об этом.
Да, об этом упоминалось в протоколах допросов на страницах Черного Списка.
— Бессмертны, как и Локомотивы, которым служим мы. Сравнение было настолько шокирующим, таким вопиюще мерзким, что Лаури невольно скривился.
Женщина сделала пометку. Пока она писала, заговорил мужчина слева:
— Вы когда-нибудь сталкивались с Первым Племенем, Лаури? Гримаса исчезла с лица Лаури. В глубоком замешательстве он поднял взгляд. Вопрос был странным.
Очевидно, это не обычный дисциплинарный процесс. Он постарался не выказывать надежды.
— Вы говорите о холмовиках? Нет, сэр.
— Нет?
— Нет... Виноват. Да. Я забыл. Да. Десять лет назад, когда мы разрушили Немию. У них было логово на холмах, которое пришлось зачистить. Они мешали снабжению. Не знаю зачем. На самом деле, большая глупость с их стороны.
— Полагаю, вы участвовали в этом лично?
— Так точно. На поверхности мы использовали шумогенераторы, а потом пустили газ в тоннели, но потом пришлось спускаться и зачищать оставшихся.
— В тоннелях? Вам не было страшно?
Лаури перевел взгляд с одного лица на другое:
— Нет, они всего лишь дикари.
— Вы лишены воображения, Лаури. Это к лучшему.
— Сэр...
Одноухий перебил:
— Вы изучали историю, Лаури?
— Нет.
— Сколько вам лет?
— Тридцать два.
— Помните Республику Красной Долины?
— Да, сэр. Смутно. Враги.
— Что о них знаете?
— Я участвовал в битве в долине Блэккэп, сэр.
— И?
Лаури поежился, вспоминая. В последние дни войны Линии против Республики Локомотивы в своей безграничной мудрости решили, что пришло время нанести последний, решающий удар, покончить с Республикой и освободить силы для действий на Западном фронте против истинного врага. Это потребовало мобилизации всего наличного состава. Детей из трущоб под станцией Ангелус собрали, загнали в запертые вагоны, не объясняя ничего, перевезли во чреве Локомотива на другой конец света и сунули в самое пекло. Лаури попал в отряд, натягивавший колючую проволоку под покровом ночи, под огнем, в черной скользкой грязи. Тогда ему было десять лет.
