— Ну, откуда я знаю?.. Это ведь был труп, — Зара вздохнула. — Ты меня блинами угостишь, бухгалтер? Я тебя развлекала? Развлекала или нет? — топнула валенком она.
— Развлекала-развлекала, — согласился Рогаткин. — А покажешь то место, где труп нашла?.. — Лев Тимофеевич порылся в кармане и вытащил удостоверение. — И вспомни, во что он был одет…
— Ой, блин! — Зара прихлопнула рот варежкой. — Да ладно, ладно, покажу… А блины?! Давай сначала хоть поедим?
Когда ближе к ночи на том месте, которое указала молоденькая блудница Зара, так ничего и не было обнаружено, девушка вспомнила, что говорила о своей «находке» одному монаху, который вёз её следующим вечером из Тихорецка в сторону соседнего райцентра Чашкинска.
— Что за монах? — спросили Зару. — Как его звали?
— Откуда я знаю?.. Я с монахами на брудершафт не пью! — отмахнулась девушка, наблюдая из машины, как лопатами разгребают снег уже в радиусе десяти метров от того куста.
— Мужских монастырей в Тихорецком районе нет, — проворчал сотрудник ДПС, майор Кривоносов, который был руководителем поисковой бригады.
— А в соседнем Чашкинском? — спросил Рогаткин.
— Барышня, видимо, перепила, вот ей и приснилось, — снова открестился от монастырей майор, покосившись на дремлющую на заднем сиденье машины девушку.
— Зара, — разбудил блудницу Рогаткин. — Обещаю проводить вас до дома, доставить, так сказать, в целости и сохранности, и сдать на руки вашей маме после того, как вы подпишете показания!
Зара равнодушно подмахнула показания, категорически отказавшись от сопровождения, чем не на шутку расстроила Льва Тимофеевича. У него даже заболело сердце, потому что, сняв шубку, блудница оказалась маленькой, стройной и необычайно миловидной девушкой — даже с распухшим правым глазом…
По всему выходило, что все события, свидетельницей которых стала Чеботарёва Зара Николаевна, произошли в ночь на 31 августа, когда на дороге дежурили сотрудники ППС: Кобрин, Рамаданов, Долгов, Зайчук, Валумеев и Лапшин. Осталось только опросить непосредственно их, хотя милицейская машина могла быть из другого города или района, сделал уточнение майор Кривоносов.
Только в три часа ночи майор Рогаткин, наконец, добрел до своего номера в гостинице «Подорожник». «Похоже, пропавший рефрижератор находится где-то здесь», — быстро мелькнула мысль и так же быстро пропала, потому что старший следователь заснул.
И никто не видел, как всю ночь столетними липами городского сада летала парочка разбитных ведьм на мётлах…
Вкус провинции
— Ну, как он там, вкус провинции-то? — справился прокурор Евтакиев, когда майор Рогаткин по телефону доложил об открывшихся новых обстоятельствах дела.
— Не очень вкусно, хотя… — Лев Тимофеевич пожевал губами. — В общем, так себе, Петр Никодимыч! — окончательно определился «во вкусах» старший следователь.
— Вы уже опросили всех сотрудников ППС, дежуривших в ту ночь? — спросил прокурор.
— Да, — подтвердил Рогаткин. — К сожалению, никто из них не вспомнил, что видел рефрижератор с похожими номерами.
— А показания свидетельницы преступления уже проверили? — проворчал Евтакиев.
— Чеботарёвой?.. Да, Пётр Никодимыч, мы с собаками прошли все цеха, гаражи и подсобные помещения химкомбината, но ничего похожего на рефрижератор и груз не нашли, — доложил следователь.
— Как Гончаров отреагировал на проверку химкомбината?
— Нормально.
— Ваши дальнейшие действия, Лев Тимофеевич? — кашлянул прокурор.
— Ищу монаха, которому свидетельница преступления Чеботарёва сообщила о трупе в кустах у дороги, Пётр Никодимыч.
— Я бы на вашем месте поискал труп водителя на местном кладбище, — перебил Евтакиев. — Ведь могли же его прикопать в чужую могилу?
— Могли, — вздохнул следователь. — Отчего же не поискать, Пётр Никодимыч, хотя тут такие сугробы… Я таких сугробов с детства не видал!
— Сугробы?! Ну, и шутник вы, Лев Тимофеевич, — хмыкнул прокурор. — Удачи вам, звоните, — и положил трубку.
Над Тихорецком плыл морозный туман… Лев Тимофеевич, ткнувшись носом в стекло, долго всматривался в него, пока не заболели глаза, и неожиданно для себя загрустил.
Гончаров
В кабинете было накурено до рези в глазах.
— Санкция на проверку химкомбината у них была или нет?.. — играя желваками, поинтересовался Гончаров.
Его желтоватое лицо выглядело больным и злым.
— Санкция была, Михаил Васильевич, — буркнул руководитель службы безопасности корпорации, пряча в карман смятый носовой платок. — Вы же в курсе, что прокуратура и ФСБ имеют право проверять любое предприятие, даже по звонку анонима.
— Что они искали? — Гончаров подошёл к окну и открыл жалюзи. В кабинет сразу осторожно заполз уличный сумрак из окна.
— Неизвестно, но, похоже, комбинат не заминирован, — поцокал языком Пикорин. — Выходит, шантажист наврал, и проверка прокуратуры оказалась нам на руку.
— А что показывают записи видеокамер? — нетерпеливо спросил Гончаров. — Посторонние на территории комбината были?
— Пока не знаю, — буркнул Пикорин, шмыгая простуженным носом и вставая. — Я туда еду сегодня. У меня есть план поимки шатажиста, при условии, что он сделает, хотя бы ещё один звонок, — Пикорин вытащил из кармана электронную записную книжку и сделал в ней пометку. — Я уже дал указания нашим сотрудникам…
— Когда приедешь в Тихорецк, узнай, во-первых, кто навёл на нас прокуратуру, а во-вторых, сейчас я сам позвоню шантажисту, — Гончаров набрал знакомый номер. — Видимо, он отключил телефон?! — после трёх безуспешных попыток разочарованно воскликнул он.
— Я позвоню сразу и расскажу все новости, как только приеду на химкомбинат, — выходя, пообещал Пикорин.
Через час джип руководителя службы безопасности корпорации был уже на значительном расстоянии от Москвы. Пикорин спал на заднем сиденье, накрывшись пледом, с его носа свисала капля… В Тихорецк он приехал уже ночью и, как сомнамбула, на негнущихся ногах, перешёл из машины в гостиницу, где сразу же уснул.
Период полураспада
Смрад и гарь от проезжающих мимо машин висела над дорогой с утра и до самой ночи… Экипаж сержантов ППС Лапшина и Долгова работал по известной схеме — они проверяли документы у всех подозрительных машин.
— А если завтра нас погонят на детектор лжи, а, Вить?.. — ныл с самого утра Лапшин, проглатывая гласные, так что получалась плохоразличимая акустическая «абракадабра». — Сли на дэтэктр?.. Сли на дэтэктр, Вить?.. — с параноидальной тревожностью повторял он. — Это плечевая Зарка нас выдала, да или нет?.. Про рефрижератор она сказала, с-сука, Вить?..
Долгов, покусывая губы, кивал.
— У меня жена беременная, родит скоро, Вить!.. Уже живот опустился, — бледный и всклокоченный Лапшин практически подвывал. — Что будет с ней, Вить, если меня посадят?.. Что будет с дитём, Витя-а-а?..
«Суп с котом будет с твоей беременной крольчихой!» — матерился про себя Долгов, с презрением косясь на напарника.
— А может уволиться к чёртовой матери, а? — вдруг обрадовано подскочил Лапшин. — К чёрту забить на эту работу и пойти на химкомбинат?.. Там охранники требуются, я интересовался.
— Московский следак уедет и уволишься, понял? — потирая вывихнутую челюсть, начал втолковывать напарнику Долгов. — Кончай трындеть, а то у меня уши в трубочку свернулись от твоего нытья… Давай-ка, потолкаемся, а то я задубел вконец! — и Долгов кулаком резко пихнул Лапшина в грудь.
Лапшин отлетел на пару метров и застыл с раскрытым ртом, и тут неожиданно зазвонил мобильный в кармане у Долгова.
— Не отвечай! — взвыл Лапшин, хватая Долгова за руки. — Не вздумай, Витька, ты ж обещал не включать его, почему он у тебя включён?.. Дай его мне.
— Зачем тебе? — хмыкнул Долгов.
— Посмотреть, — уклончиво ответил Лапшин.
Долгов, подумав, протянул напарнику «Моторолу».
«Запуган, обозлён, закомплексован, — брезгливо глядя на Лапшина, размышлял он. — Если московский следак на него насядет, то от Лапши мокрого места не останется!»
То, что произошло дальше, вызвало у него шок — Лапшин с размаху кинул телефон на землю и занёс над ним сапог.
— Дурак! — оттолкнул в сторону проезжей части напарника Долгов. — Стой, только не дави!..
Мимо пронёсся рефрижератор в сторону Москвы, за ним ещё три фуры и пара легковушек. Водители с интересом оборачивались на двух милиционеров, которые, похоже, шутливо боролись, чтобы согреться.
— Никогда не включай его, слышишь? — исступлённо повторял Лапшин. — Лучше удавлюсь, чем буду кормить тюремных вшей!..
— Да не буду я, не буду, — пряча мокрый и поцарапанный мобильник в карман, широко улыбнулся Долгов. — Не дрейфь, дурачок…
