самым заветным тайнам своих прародителей или, как выражается летописец, «открывали для себя наследие русской правой».
Иоанн Кронштадский
И. А. Ильин
Н. Е. Марков
Меньше всего волновали их тогда проблемы «реставрации капитализма» или «коммунистической перспективы» и тем более — замены Горбачева на Прокофьева, т. е. аппаратные страсти, о которых мы говорили. Положение начало меняться после 14 марта 1990 года, когда была отменена статья 6 о «руководящей и направляющей роли КПСС» и, как грибы после дождя, явились, словно из-под земли, «патриотические» партии и объединения.
7-8 апреля родилось РХДД (Российское Христианско-Демократическое Движение) во главе с бывшим диссидентом Виктором Аксючицем. 16 мая была создана Конституционно-Демократическая партия во главе с сотрудником института химической физики Михаилом Астафьевым (эту парочку нам еще предстоит встретить, особенно Аксючица, не поленившегося написать брошюру под названием «Яновщина», которая и до сих пор гуляет, кажется, в интернете).
Перечислить их все здесь невозможно. Упомяну лишь созданное в октябре РНЕ (Русское Национальное Единство), которое возглавил бывший «наци» Александр Баркашов (летописец удостоил его высшей похвалы: «На протяжении всего последнего десятилетия XX века оно станет одной из самых известных и значительных праворадикальных организаций России»), а также Русскую партию В. Корчагина. Об этих нам еще придется говорить. Ну и, конечно, прохановскую газету День (сейчас она называется Завтра), которой предстояло стать идейной штаб-квартирой обоих контрреволюционных путчей — августовского в 1991 и октябрьского в 1993.
Но произойдет это в момент, когда в сознании возродившегося в начале 1990-х национал-патриотического движения сомкнутся две идеи: горькая белогвардейская ностальгия по утраченной единой и неделимой империи и страшное опасение, что на их глазах эта единая и неделимая ИСЧЕЗАЕТ СНОВА. Эта смычка породила бешеную энергетику, которую давно уже утратили советские аппаратчики и которой суждено было поломать все их изощренные планы партийного переворота. Если, конечно, национал-патриотам удастся заразить своей энергией генералов и чекистов.
Последний пленум
После Обращения к коммунистам страны секретарей партийных организаций городов-героев аппаратчики были уверены, что намеченный на ноябрь 1991 года чрезвычайный съезд у них в кармане. Но они не приняли в расчет «нетерпение сердца» наци-онал-патриотов. Тем важна была, в отличие от аппаратчиков, не столько «буржуазная контрреволюция», сколько судьба империи, той самой, дорогой до слез, до отчаяния единой и неделимой, которую завещали им белогвардейцы. А именно ее-то, империю, и уничтожал на глазах Новоогаревский процесс, затеянный генсеком. Десять президентов, включая Горбачева, были близки к завершению этого самого «процесса». Новый Союзный договор был практически готов к подписанию, и попытка сорвать его отчетливо пахла гражданской войной. Югославским вариантом «развода» она пахла. Одним словом, кровью. Большой кровью.
Но не призрак гражданской войны волновал наци-онал-патриотов. И тем более, не планы партийного переворота. Для них час X настал. К черту партийные перевороты, если отечество в опасности (понятие отечества совпадало для них, как мы помним, с понятием империи, Туркмения была в такой же степени отечеством, как Украина)! Новый Союзный договор не должен быть подписан. И власть для этого нужно было брать немедленно.
Вот почему накануне последнего, июльского пленума ЦК (за три с лишним недели, не забудем, до путча)«Советская Россия» публикует СЛОВО К НАРОДУ, национал-патриотический манифест, призывавший к немедленным действиям для спасения отечества. Судя по истерическому стилю, писал его Проханов, ассистировали Валентин Распутин и Юрий Бондарев (впрочем, их имена и стояли первыми под манифестом, наряду с подписями будущих путчистов Александра Тизякова и Василия Стародубцева и, что важнее, с подписями генералов, не отставных, состоящих на службе — командующего сухопутными войсками СССР Валентина Варенникова и первого заместителя министра внутренних дел СССР Бориса Громова). Вот отрывок из текста.
А. А. Проханов В. Г Распутин Ю. В. Бондарев
«Очнемся, опомнимся, встанем и стар, и млад за страну. Скажем «Нет!» губителям и захватчикам. Положим предел нашему отступлению на последнем рубеже сопротивления. Мы начинаем всенародное движение, призывая в наши ряды всех, кто распознал страшную напасть, случившуюся со страной… Начнем с этой минуты путь ко спасению государства. Создадим народно-патриотическое движение, где каждый, обладая своей волей и влиянием, соединится во имя великой цели — спасения отчизны». Похоже на передовицу газеты «День»? Разница лишь в том, что в «Дне» под ней не было бы подписей действующих генералов. Таков был фон, на котором открылся июльский пленум ЦК.
Первый день начался докладом Горбачева, в котором он представил пленуму новую Программу партии, расхвалил ее до небес и рекомендовал принять целиком, но закончился полным ее разгромом. Генсек рассчитывал, конечно, что для многих она окажется неприемлемой, но того, что реакция аппаратчиков будет столь единодушной, все-таки не ожидал. Впрочем, на второй день ситуация уравновесилась, во всяком случае у Программы нашлось немало защитников, и Горбачев даже чуть было не выбил из рук аппаратного большинства их главный козырь. Просто раскрыл Устав и прочитал: «внеочередной съезд партии созывается не реже чем раз в пять лет». И ни слова о том, что съезд может созываться ЧАЩЕ, чем раз в пять лет, хоть каждый год его созывай, как в ленинские времена, он все равно останется очередным. Так зачем именовать предстоящий съезд «чрезвычайным»?
А. И. Тизяков
В. А. Стародубцев
В. И. Варенников
Б. В. Громов
Короче, поймал большинство, как воришку, за руку, продемонстрировал, что видит его замысел насквозь: «Так значит, вы хотите, чтоб я на съезде отчитывался, а вы, Центральный Комитет, отчитываться не хотите?» И застигнутый врасплох зал вдруг дружно выдохнул:
— Не хотим!
И вся портновская работа Кургиняна пошла насмарку: сами признались.
Впрочем, какое это имело значение, если какие-нибудь три с лишним недели спустя августовский путч перевернул все вверх дном? Да, Прокофьев со своими аппаратчиками и своим переворотом ушел в небытие. Но проиграл свой последний бой и Горбачев. Довести до ума Новоогаревский процесс довелось Ельцину.
Остаются вопросы. Как мог Горбачев уехать в отпуск, не подписав новый Союзный договор и оставив на хозяйстве совершенно ничтожного Янаева, которого сам же и протолкнул в вице-президенты? Был уверен, что зверей страшнее «динозавров»-аппаратчиков и Ельцина в его «тайге» не водится? И значит опасаться ему нечего, поскольку до XXIX съезда в ноябре
