примирить Проханов: «Идеологии не рождаются, — писал он в своем обычном выспреннем стиле, — в кабинетах и интеллектуальных лабораториях. Там рождаются лишь слабые и робкие эскизы, которые потом предлагаются великому художнику — Истории. Этот художник пишет свое полотно на полях сражений, в застенках, в толпищах и революционных катастрофах. И то, что у него получается, уже не хрупкие карандашные наброски, а огромные, слезами и кровью омытые фрески».
На это отвечал Демосфену империи уже сам Кургинян: «Ахиллесовой пятой оппозиционного движения является леность политической мысли, верхоглядство, неумное и мелкое честолюбие лидеров, приводящее к политической грызне между ними, тяга к упрощенным решениям и вытекающая отсюда организационная бесплодность». И виной всему этому, настаивал Кургинян, как раз «отсутствие воли к самостоятельной творческой активности в сфере идеологии».
Так — в жестоких непримиримых спорах — рождается ОППОЗИЦИЯ, скажет иной читатель. В смысле-нам все эти подробности мук рождения оппозиции, пусть «патриотической», еще пригодятся после Путина. Но я думаю, едва ли. Не случайно ведь так и не сбылась мечта Проханова, не создали «патриоты» на свой страх и риск собственную «партию национальных интересов» (не считать же такой партией марионеточную ЕР), пришлось довольствоваться клубом, пусть и Из-борским. И «непротиворечивую идеологию Русского пути» (если, конечно, не считать такой идеологией рутинный имперский реванш), тоже не создали. Даже о том, какое именно прошлое, советское или царское, хотят они вернуть, не договорились.
И все потому, что с самого начала были они движением «анти» — антилиберальным, антизападным, антигуманистическим, даже антинациональным (в смысле национальной государственности). Ничего «ЗА», кроме восстановления империи, за душой у них не было. Короче, опыт оппозиции, ОБРАЩЕННОЙ В ПРОШЛОЕ, имеет для нас, у кого есть, в отличие от них, будущее, лишь ограниченную ценность. Мыто исходим из того, что у России есть еще шанс очиститься от мерзопакостного имперского наследства, стать нормальной европейской страной. Мы уверены, ЗА ЧТО мы стоим.
Другое дело, что нам нужно ЗНАТЬ, как удалось ИМ заглушить первые, робкие ростки свободы, которые, пусть под слоем крови и грязи, свойственным всякой революции, все-таки проклюнулись на загаженной вековым имперским мусором российской почве. Знать для того, чтобы не повторить старые ошибки, позволившие им выиграть этот раунд.
Для того и стараюсь я заглянуть в лабораторию, в которой формировалась идеология реванша, понять, как она выжила в ситуации замешательства после путча, когда она вдруг лишилась финансовой поддержки, и противоречия между «красными», «белыми» и «коричневыми» казались непреодолимыми. Тем более что реваншисты ведь не просто выжили, они сумели организовать вооруженный мятеж в октябре 93-го, а затем и противостояние Президента и Думы, по сути, похоронившее все «царствование» Ельцина, и с ним — наши надежды.
Конечно же, очень помогли им жестокие ошибки режима, связанные как с кровавой-и проигранной-чеченской эпопеей, так и с оргией «дикого капитализма», обуявшей в конце XX века Россию, точно так же, как обуяла она в его начале Америку. Увы, Ельцин оказался не ровня Теодору Рузвельту, сумевшему обуздать своих «баронов-грабителей». (Вот, к слову, цитата из того Рузвельта: «Я стыжусь своей страны. Мы не можем больше выносить правительство, столь коррумпированное, как наше». Это в пересказе Элеоноры Рузвельт, племянницы президента и жены молодого Франклина). Все так. Но решающую роль в крушении свободы все-таки сыграли реваншисты.
«Перебежчики»
Мы оставили их в минуту разброда и замешательства, когда они отчаянно нуждались в помощи. И она пришла. С неожиданной стороны-от бывших коммунистов, на скорую руку перекрасившихся в разгар Перестройки в «демократов» и еще быстрее-с ее угасанием-в тех, кого я называю «перебежчиками». Я имею в виду депутатов Верховного Совета РСФСР, шумною толпою устремившихся после путча в «патриотический» лагерь. «Перебежчики» были уверены, что уж они-то в силу своего политического опыта и интеллектуального превосходства сумеют навести порядок в этом разношерстном лагере. Чего не хватало, по их мнению, «патриотам», напоминавшим тогда, как мы видели, скорее партизанскую вольницу, нежели регулярную армию, это генералов. В этом качестве они себя и позиционировали. И взялись за дело немедля.
Многим даже на миг показалось, что «перебежчикам» суждено вдохнуть новую жизнь в угасающее, казалось, движение. На поверку оказалось, конечно, что это иллюзия. Но дух «патриотов» они подняли, этого у них не отнимешь, с «организационной бесплодностью», на которую сетовал Кургинян, покончили. Уже в октябре 91-го создан был Российский Общенародный Союз (РОС) во главе со «звездой российского парламентаризма», как рекомендует его летописец, Сергеем Бабуриным. По идее, должен был РОС объединить всех «просвещенных патриотов». Потому и примкнули к нему Аксючиц со своей РХДД, и Астафьев со своими кадетами. Именно идея просвещенного патриотизма их и очаровала.
С. Н. Бабурин В. В.Аксючиц В. П. Астафьев
Программа РОС была, по сути, первой репетицией будущего путинского гибридного «консенсуса». Для «красных» была в ней нэповская экономика, рыночная, НО с государственным регулированием; для «белых» — решительное отчуждение от Запада, НО оставьте мечты о восстановлении монархии; для демократов — права человека, НО с «учетом отечественной традиции». В двух словах — «русский путь». Первый же шаг на этом пути оказался, увы, для просвещенных патриотов печальным.
Каждый, кто, как мы с читателем, знал историю Русской партии советских времен, помешанной на «антисионизме» и, тем более, прошедшей недавнюю школу «Памяти», мог бы легко предсказать новоявленным просветителям оглушительный провал. Три ошибки били в глаза. Во-первых, их генеральское высокомерие отталкивало «патриотические» массы. Во-вторых, они игнорировали «коричневых» как непросвещенных маргиналов, а тем еще предстояло стать главными героями мятежа в 93-м. И, в-третьих, предлагая свой гибридный компромисс — «всем сестрам по серьгам» — они вообще не поняли, с кем имеют дело. Забыли (или никогда не читали) грозное предостережение Георгия Федотова, что «Ненависть к чужому — не любовь к своему — составляет главный пафос современного национализма».
Расплата за ошибки
И ждала их эта расплата уже за ближайшим поворотом, 8 февраля, когда они с большой помпой созвали Конгресс гражданских и патриотических организаций. Формальным результатом Конгресса стало создание Российского Народного Собрания (РОНС), провозгласившего бывшую РСФСР правопреемницей и СССР, и Российской империи. И, кстати, потребовавшего возвращения Крыма. Я интервьюировал месяц спустя Бабурина (вообще-то беседовал я тогда со всеми лидерами «патриотов» — и с Прохановым, и с Кургиняном, и с Зюгановым, и даже с Куняевым, главным редактором «Нашего современника», журнала, который всячески поливал меня, когда я еще не мог вернуться в Москву, и с удвоенной силой, когда вернулся. Ку-няев, правда, в последнюю минуту испугался и отнял
