храма простолюдинку.
А вот сейчас, как и планировалось, главу храма обвинили во всех грехах. Это можно назвать добивающим ударом «Все проблемы были из-за него».
Из разговоров с Карстедом и моими старшими братьями я знала, что глава храма совершил столько преступлений, что даже Фердинанд счёл утомительным просто перечислить их все. Получившаяся после подсчёта сумма его хищений была настолько огромной, что даже если добавить ему одно-другое дополнительное преступление, это бы не имело большого значения. Но даже зная это, я находила довольно впечатляющим то, как Сильвестр мог стоять перед столькими людьми и так открыто им лгать.
— Розмайн воспитывалась, не подозревая ни о своих родителях, ни о своём положении, но в её сердце было сострадание к тем, кто живёт в более тяжёлых условиях, чем она. Ей было жаль детей, живущих в приюте, а потому, не смотря на свою молодость, она дала сиротам работу и еду.
Он так лестно отзывался об этой девочке Розмайн, что я искренне хотела спросить, о ком он на самом деле говорит. Он конечно был прав, и я действительно была шокирована ужасным состоянием приюта, и чтобы улучшить там условия я организовала в приюте мастерскую, но он рассказал об этом в такой манере, что мне казалось, что он говорит не про меня.
— Я слышал рассказы об её удивительной самоотверженности от главного священника Фердинанда, но сомневался в его словах. Я думал, что ни один ребёнок не может быть настолько сострадательным к другим и таким успешным, а поэтому отправился в приют, чтобы лично подтвердить это. Там я повстречал Розмайн, которую сироты очень любили и почитали как святую. Моё сердце было тронуто её добродетелью.
Это слишком сильное преувеличение! Святая?! Единственная святая, которого я знаю — это Вильма!
Вот только мои молчаливые протесты ничего не значили, поскольку герцог, сказавший, что он сперва сомневался в словах Фердинанда, а потому сам отправился в приют, чтобы подтвердить истинность его слов, сделал своё утверждение более правдоподобным для людей. Те, кто раньше бормотал «это смешно» или «я в это не верю», теперь говорили «неужели это правда?» и «мне трудно поверить, но если он говорит, что видел это сам…»
А-а-а-а! Я больше не могу стоять здесь перед всеми! Я хочу убежать с криком «Всё не так! Я вовсе не святая!». Папа, Лютц, спасите меня!
— Более того, работа, которую она дала сиротам, была весьма интересной, и я увидел в ней потенциал стать новой отраслью в герцогстве. Однако, в то время как я строил планы о том, чтобы расширить это дело на всю территорию герцогства в следующие двадцать лет, Розмайн стала мишенью дворянина из другого герцогства.
При этих его словах в зале поднялся шум.
— Я уверен, что вы все уже слышали о произошедшем инциденте. Пока я отсутствовал на собрании герцогов, злодей по поддельному разрешению проник в город. Оказалось, что бывший глава храма разгласил информацию о благородных действиях Розмайн по спасению приюта и о её огромном количестве магической силы. Таким образом, чтобы укрепить её положение и защитить ребёнка Эренфеста, обладающего столь огромной магической силой, я удочеряю Розмайн.
В зале вновь поднялся шум, но, похоже, что на этот раз присутствующие отнеслись к словам Сильвестра с пониманием. Думаю, именно дворяне, которые предоставляли свою магическую силу герцогству, лучше всего были осведомлены о её текущей нехватке.
— В связи с казнью бывшего главы храма, отсутствием в храме достаточного количества священников, способных совершать молитвы и благословения, а также из-за её собственного желания продолжать помогать сиротам, я назначаю Розмайн новой главой главы храма, пока она не достигнет совершеннолетия. Её первой задачей будет создание мастерских в близлежащих городах, чтобы продолжать спасать сирот.
Я вообще не хочу выходить замуж, а потому я могла бы служить главой храма всю свою жизнь, занимаясь расширением полиграфии и увеличением количества книг в храмовой библиотеке, но похоже что Сильвестр не собирался этого допустить. Если он удочерил меня, чтобы помешать забрать меня дворянам из других герцогств, то я могла предположить, что он мог планировать выдать меня в будущем замуж, например, за Вильфрида. Вот только, по тому что я слышала о Вильфриде, он показался мне миниатюрным Силом*, что, честно говоря, весьма расстраивало меня.
— Фердинанд, с твоего позволения.
Сильвестр достал из кармана лист пергамента и протянул его Фердинанду. На нём уже что-то было написано, и, пробежавшись по содержимому взглядом, Фердинанд кивнул. Это был официальный документ для удочерения.
Затем Сильвестр достал что-то похожее на тонкую, богато украшенную перьевую ручку. Он передал её Карстеду, и тот подписал пергамент а затем вручил его мне. Я подумала, что это что-то вроде шариковой ручки, поскольку он не окунал её в чернила, но как только я взяла её, то почувствовала, как из меня вытягивается магическая сила. Судя по всему, это был магический инструмент, который использовал магическую силу вместо чернил. Когда я попробовала поставить свою подпись, то поняла. что это действительно что-то вроде шариковой ручки, которой я могла легко писать в обмен на крайне малое количество магической силы. Ого, я тоже хочу себе такую!
Некоторое время я с любовью рассматривала ручку, но меня прервал кашель. Фердинанд пристально посмотрел на меня, а затем медленно перевел взгляд на Сильвестра. Когда я проследила за его взглядом, то увидела что Сильвестра протягивает ко мне руку и лишь губами произносит: «Поторопись и отдай её мне».
Подавив желание оставить её себе, я как можно более грациозно и наигранно улыбаясь, протянула ручку Сильвестру. Приняв её, Сильвестр лёгким движением руки поставил свою подпись. Подобно магическому договору, лист вспыхнул золотым пламенем и исчез. Таким образом договор был заключён.
Когда толпа зааплодировала, Карстед наклонился, чтобы поднять меня. «Улыбнись и помаши им», — прошептал он мне так, чтобы я могла его расслышать среди шума аплодисментов. Стараясь копировать манеры японского императора, я улыбнулась и принялась с достоинством махать. При этом я тихо спросила Карстеда:
— А этот магический договор тоже ограничен городом? Всё ли будет нормально, если удочерение будет действовать лишь в одном городе?
— Лишь магические договоры используемые обычными торговцами ограничиваются городом. Это совершенно разные вещи, — ответил мне Фердинанд
