— Ловкий удар! — сказал Гаральд, рассматривая кинжал, вонзенный по самую рукоятку в грудь зверя. — Вы счастливо отделались: ведь эти медведи необыкновенно свирепы и сильны.
— Я рассчитывал приехать в замок еще засветло, — продолжал незнакомец,
— но меня застигла буря, и я заблудился в степи, время от времени подавая сигналы рогом в надежде, что из замка их услышат. Вдруг лошадь моя остановилась и, как я ее ни понукал, ни за что не хотела идти. В темноте я услыхал глухое рычание и понял, в чем дело. Моментально я спрыгнул на землю, зажав в руке свой широкий норвежский кинжал. Увидав прямо перед собой темную массу, я отпрыгнул в сторону и всадил медведю кинжал в самую грудь. Зверь упал, и я добил его двумя выстрелами из пистолета.
— Узнаю молодца Анкарстрема!
— По совести говоря, герцог, я не заслуживаю похвалы. Ведь что же мне было больше делать? Отступать нельзя было, приходилось защищать свою жизнь волей-неволей. Мне даже раздумывать не было времени: все кончилось в какие-нибудь две секунды.
— Вот этому-то хладнокровию и этой находчивости я и радуюсь в тебе, Анкарстрем. Ты человек незаменимый… Какие новости ты мне привез?
— Очень важные, герцог… Можно ли говорить?
— В степи никого нет, услыхать некому.
— Но мы не одни.
— Это мой верный Грундвиг. От него у меня секретов нет.
— Мера переполнилась, герцог. Время действовать наступило. Народ изнемог под тяжестью налогов и не хочет их платить. Не довольствуясь попранием дворянских привилегий, Немец, занимающий трон Биорнов и Ваза, распустил дворянский гвардейский полк, которым командовал ваш зять граф Горн. До той минуты граф был в числе нерешительных, но теперь примкнул к национальной лиге.
— Не может быть!
— Я вам привез доказательство.
— А как армия?
— Армия ждет только сигнала…
— Ваша светлость, — вмешался Грундвиг, — не разговаривайте здесь, послушайтесь старого слуги! Есть вещи, которых не следует доверять даже ветру, дующему в степи. Вспомните Сверра и Эйстена, умерших на эшафоте… Вспомните вашего родителя, павшего под ножом неизвестного убийцы!
— Ну, кто отважится прийти в ског в такую ночь? — отвечал Черный герцог. — Слышишь, какой вой там вдали? Это волки. Они растерзают всякого шпиона, который осмелится забраться в ског. Они — самые надежные охранители Розольфского замка.
— Это верно, ваша светлость, но я сегодня ночью слышал какие-то странные звуки… Да вот, извольте прислушаться сами.
Со стороны моря послышался какой-то жалобный крик.
— Изволили слышать? — спросил, понизив голос, Грундвиг.
— Так вот какие звуки тебя беспокоят, Грундвиг! Крик белой совы!
Едва герцог произнес эти слова, как другой такой же крик, словно в ответ первому, раздался вдали откуда-то слева.
— Это довольно странно, — задумчиво произнес Гаральд.
— Тем страннее, ваша светлость, что белая сова летом улетает от нас в Лапландию.
— Есть над чем думать! — продолжал, помолчав немного, герцог. — Это какая-нибудь запоздавшая пара. Вот они и перекликаются ночью… Во всяком случае нам нужно вернуться домой: я горю нетерпением узнать поскорей новости. Отложим, Анкарстрем, разговор до более удобного момента. В стенах замка можно будет говорить уже вполне безопасно: оттуда ничто не выйдет наружу.
— Так-то лучше, ваша светлость, — сказал Анкарстрем и прибавил, понизив голос: — Немец догадывается, что недовольные вспомнили о Биорнах, и потому нет ничего мудреного, если он разослал всюду шпионов. Негодяй Гинго, его друг и наперсник, организовал их целую армию. Я вам советую, герцог, быть осторожнее.
— На коней! — сказал Гаральд, сознавая справедливость всех этих доводов. Едемте домой.
Действительно, несмотря на малую вероятность того, что посторонние люди могли забраться в ског, все-таки лучше было пока не продолжать этого важного разговора.
Между тем буря дошла до самого сильного разгара. Ветер проносился по степи с такою силою, что всадники вынуждены были крепко прислоняться к лошадям, чтобы не быть опрокинутыми наземь.
— В такую погоду — и вдруг мои сыновья в море! — сказал Гаральд.
— Может ли это быть, ваша светлость?
— Ах, Анкарстрем, ты их еще не знаешь, но завтра я тебя с ними познакомлю. Им любо среди бушующих волн и рева бури; настоящие викинги…
Тут герцогу вспомнился страх своего доверенного слуги, он рассмеялся и сказал:
— Едемте же, едемте скорее, а то мой храбрый Грундвиг боится сов.
— Господин мой! — мрачно возразил Грундвиг. — Тридцать пять лет тому назад была точно такая же ночь и точно также у меня было предчувствие, что в скоге происходят странные вещи. Так же точно кричали зловещие птицы… Ваш родитель, благородный герцог Эрик, не послушал меня тогда и уехал на охоту, а домой его привезли пронзенного семью кинжалами.
— Это правда, — печальным тоном произнес Черный герцог, — и смерть его еще не отомщена, несмотря на данную мною клятву.
X
По дороге в замок. — Два соглядатая. — Трумп и Торнвальд. — На берегу фиорда.
Три всадника стрелой полетели в замок Розольфсе.
Дорогой они почти не разговаривали между собой, но, приближаясь к замку, старый герцог все-таки не утерпел и, наклонясь к скакавшему рядом с ним Анкарстрему, сказал тихим голосом:
— Я опять принялся за свое старинное занятие и недавно мне удалось открыть то, чего в шутку просил у меня мой зять граф Горн.
— А чего он у вас просил?.. Беззвучного пороха и безударного пистолета?.. Да?
— Вот именно.
— И вы изобрели такой порох и такой пистолет?
— Да.
— Ну, теперь, Немец, берегись!
— Я думал, что заговорщики удовольствуются его отречением.
— Нет. Слишком уж много крови им пролито.
— Послушай, неужели ты?
— Да, мне достался жребий!..
Положив руку на круп Гаральдовой лошади, гигант Анкарстрем наклонился к самому уху герцога и шепотом продолжал:
— Дни Немца сочтены. В насмешку над дворянством он через две недели дает костюмированный бал-маскарад, на который приказано явиться всем дворянам. Графу Горну будет одному известен тот костюм, в который нарядится король. Граф укажет мне на него тем, что подойдет к королю и скажет: «Здравствуй, прекрасная маска!» После этих слов Немец падет мертвый.
— Убийство! — с отвращением прошептал Гаральд и вздрогнул.
— А вашего отца разве не убили, не заманили в гнусную западню? Разве кровь нашего лучшего дворянства не вопиет к небу о мщении?
Точно сговорившись, герцог и Анкарстрем задержали своих коней и поехали тише.
— Я сомневаюсь, чтобы мои сыновья согласились принять участие в заговоре, имеющем целью…
