Мы с Андреем познакомились еще в институте, он очень красиво ухаживал, и мы поженились по большой любви. А может, мне так казалось? Но я-то его люблю, люблю всем сердцем, и он очень хотел ребенка. Видели бы вы его лицо, когда я сообщила, что беременна. Он просто светился от счастья. Так куда же все это делось?
Наверное, я плохая жена и непутевая мать, раз решилась на такое. Одним разом лишила себя мужа и свою неродившуюся дочь – отца. Я открыла ту злополучную дверь и оказалась лицом перед голой правдой. «Голой» в прямом смысле. На нашем диване, который я так долго искала в магазинах, лежали двое. Андрей и незнакомая девушка. Оба голые. Им было весело, они о чем-то шептались, лаская друг друга. Они не могли видеть меня, пока я не зайду в комнату.
Я увидела себя как будто со стороны. Вот я, этакий колобок на ножках, подсматриваю за парой, которой так хорошо, что они ничего не замечают вокруг. И тут, словно устав ждать, какое решение я приму, дочка начала толкаться у меня в животе. Типа, мать, ты еще будешь долго стоять на распутье? Выбирай уже давай. Беременных обижать вообще не рекомендуется. Я молча вошла в комнату, прошла к шкафу и, не говоря ни слова, стала собирать чемодан. В отраженье зеркала я увидела изумленные лица этой парочки. Андрей опешил и не знал, как поступить, а девушка, укрывшись одеялом по самый подбородок, с ужасом ожидала разборок.
Тягостное молчание первым нарушил Андрей:
– Это не то, что ты думаешь.
– Да? Тогда поясни свое беременной жене, что здесь происходит.
Он замолчал, не находя слов.
– Можешь меня не провожать. Выход найду сама. Да, вот ещё, я от тебя ухожу. Это так, чтоб ты знал. Развод оформим позже. Мне сейчас не до этого. За вещами приедут, не беспокойся.
Андрей вскочил с кровати и начал кричать:
– Танечка, прости, бес попутал. Это всего один раз. Я её даже не знаю, в магазине позавчера случайно познакомились. Танюшка, не пори горячку. У всех пар бывает такой кризис. Подожди, не уходи. Ведь люблю-то я тебя. У нас же будет ребенок. Ты об этом подумала? Как без отца растить будешь? Давай сядем, спокойно все обсудим.
Мне стало так противно, что я не стала даже ему отвечать и направилась к выходу. Но последнее слово, как всегда, за мужчиной, без этого никак. И вдогонку полетели уже обвинения.
– Ты сама виновата, – кричал некогда любящий муж. – Мужикам ласка нужна, уход, а ты вспомни, когда в последний раз у нас с тобою было. Вспомнила? А я, между прочим, живой мужик. И мне нужна разрядка, понимаешь, разрядка. Вот и катись отсюда на все четыре стороны. Кому ты еще нужна, с пузом и чужим ребенком. Первой прощения просить будешь. Помяни мои слова.
Дальше я уже не слушала. Закрыв дверь, я вызвала лифт и спустилась на первый этаж. Выйдя на улицу, вздохнула свежего воздуха. Плакать не хотелось, на душе была пустота. Все просто, как дважды два. Горячий обед, регулярный секс, чистые трусы – вот и все, что, оказывается, так было необходимо моему мужу. Любовь любовью, а постель по расписанию. И наплевать, что жена на сносях и ей тяжело. Никто не хочет знать об этом. «А ведь это он давно начал мне изменять», – решила я. Девушка-то с его работы. Отлично помню, корпоратив на работе у мужа. Нас тогда со всеми знакомили, и она была в числе сослуживцев Андрея. А и правильно, зачем далеко ходить. Удобно. Вместе отработали, вместе переспали, и вечерком каждый в свой дом.
Только через пару часов, после случившегося в поезде, я разревелась, осознав, что осталась одна. Я все еще любила Андрея, но простить такое я не смогла. Говорят, время лечит. Может, стоит подождать, успокоиться и начать все заново? А пока я ехала к родителям, и не собиралась им рассказывать о своем уходе от мужа. Подождем до рождения дочери, там все и решится.
Мои размышления были прерваны появлением в купе попутчицы. Это была женщина в возрасте. Таких добрых бабушек все время в мультиках рисуют, когда фей-крестных изображают. Седые волосы модельно уложены, одета со вкусом, в руках небольшой саквояж из натуральной кожи. Василькового цвета глаза приветливо смотрят на тебя.
– Добрый день! Значит, мы с Вами попутчики. Далеко едете?
– В Александров, к родителям.
– О, так и я туда же. Ну-тес, будем знакомиться. Меня зовут Элеонора Викентьевна, но мне хотелось бы, чтобы мы обошлись сегодня без отчества.
– Хорошо. А меня зовут Татьяна.
– Танюша, можно я буду Вас так называть.
– Я не против.
– И почему же Вы, Танюша, грустите, и, как я погляжу, даже плакали, пока меня тут не было?
– Да так.
– Вы знаете, что беременным женщинам нельзя волноваться? Не переживайте, все пройдет. Нет ничего такого, что бы стоило Ваших слез.
Мне не хотелось кому-либо рассказывать о случившемся, тем более чужому человеку, но слова вдруг сами из меня полились. Я поведала и об измене мужа и о том, как он со мной поступил. Я чувствовала, как по щекам текли слезы, и не могла остановиться. Случайная попутчица слушала меня молча, не перебивая. Когда я все рассказала, наступила тишина, нарушаемая стуком колес.
– А ведь я когда-то была в такой же ситуации, – первой начала Элеонора. – Давно это было. Муж у меня замечательный был, Василием звали, души во мне не чаял. А уж как я его любила, целый свет мне был не мил без супруга моего ненаглядного. Все на нас не могли налюбоваться, какая мы пары с ним были. Видимо, сглазили, иль на судьбе было так написано. Вернулась я, как ты, раньше срока домой, а там Вася с полюбовницей куражится на постели супружеской. Тоже кричал, что никуда от него не денусь, домой приползу. Села я в поезд, как и ты, девонька, а куда еду и сама не знаю. Подсела ко мне старушка да давай выпытывать про судьбу да про мужа непутевого. Предложила помощь свою, дабы мужа к себе навек привязать. Посмеялась я над ней тогда. Мы, строители коммунизма, светлого будущего, не верили ни в черта, ни в бога, надеясь на свои лишь силы. Только старушка все не унималась, говорила, что дар ей передать надобно, чтобы спокойно умереть. Многого она у меня не просила. Я должна была выслушать её, а уж как поступать после, решать мне и только.
В тот день узнала я вот о чем. Давний заговор есть, чтобы муж вечно твой был. «С приворотом не путать, от него толку нет», – пояснила старушка. С языческих времен заговор-то этот. Знание о проведении ритуала передается от женщины к молодой девушке, попавшей в беду. Хочешь, чтобы муж с тобою был, тебя любил да по сторонам не смотрел? Будь по-твоему. Собери соломы немного и как делали это наши прабабки, сделай соломенную куклу. Это несложно. Два пучка соломы сделай крест-накрест, один оставь, не трогай, а другой пучок согни пополам. Перехвати, где надо, ниткой, и получится у тебя голова, две руки и туловище. При этом не забудь про заговорные слова:
Я солому плету, в куклу душу мужа вложу.Пусть, (Имя супруга) на других не посмотрит.Коль нарушит обет, сгинет он тогда навек.Соломенное чучелко за ним придет,Душу неверного пса с собой заберет.
Я тогда не придала значения всем этим словам. Как мне казалось, разговор вылетел у меня из головы напрочь. Приехав к родителям, стала я мужа ждать, чтобы за мной приехал и с собой забрал. Только Васенька мой особо не торопился. По слухам, в городе без меня хорошо жил, гулял, про меня и не вспоминал. Вот тогда-то взыграла во мне обида. Вспомнилась мне та старушка из поезда со своей странной историей. Пошла я в поле, набрала соломы и сделала, как она велела. Хорошо получилось. А на следующий день муженек за мной приехал. Сказал, мол, дескать, осознал вину, прости, люблю лишь тебя одну. Я ему тогда поверила, за ним поехала. Полгода примерным семьянином был, на руках носил, цветы дарил. А потом опять в омут страстей захотелось ему окунуться. Я когда узнала про измену, скандалить не стала. Надоело. Молча ушла от него, на сей раз навсегда. Через пару дней узнала, что пропал мой Василий, ушел из дома и не вернулся. Мне было очень тяжело, да тужить было некогда, оказалось, что беременна я. Все заботы отошли на второй план, и только мысль о ребенке не давала мне оступиться.
После этого я долго не могла на мужчин смотреть, не доверяла им. Только сердце женское не каменное, оттаяло и оно. Сосед наш долго меня добивался, красиво ухаживал, в беде помогал, терпеливо в сторонке ожидал, когда я на него внимание обращу. Я и поверила. Расписались мы с ним. Жить бы поживать, да только натура у всех мужиков одна. Получив желаемое, не ценят. Манят их дальние дали, где и вино слаще, и кровать мягче. Повела лебедушка крылом, мой-то Федя и полетел. О полюбовнице узнала от добрых людей, это потом они перестали скрываться. Почему-то вспомнился разговор в поезде и слова заговоренные. Сделала я вторую соломенную куклу, вскорости и Федя пропал. Как сквозь землю провалился.
