"салями" ГКП должен был стать не политический оппонент, расположенный справа от коалиции, - Партия мелких землевладельцев, а ее основной союзник - левая Социал-демократическая партия.
Доминирующую роль ГКП в политической структуре и ее твердую уверенность в себе хорошо иллюстрирует и то, как Ракоши говорил о том, как коммунисты должны "преобразовать" внутриполитические отношения своего главного оппонента - Партии мелких землевладельцев: он раскрыл свои планы, как с помощью встроенных в руководство криптокоммунистов превратить Партию мелких землевладельцев не в правую, а в левую партию. "Мы постараемся одновременно снизу и сверху форсировать прогресс влево и тем самым добиться того, чтобы опасность, которая сегодня становится все сильнее, что правое крыло Партии мелких собственников поглотит центр Партии мелких собственников, а вместе с ним и основную массу Партии мелких собственников, была обращена вспять, чтобы левое крыло Партии мелких собственников поглотило центр Партии мелких собственников, и мы тем самым предотвратили поворот этой крупнейшей партии вправо".
Речь также содержит три чрезвычайно важные сведения о текущих приоритетах советской внешней политики, исходящие непосредственно от Сталина: советское руководство в то время уже планировало создание новой коммунистической всемирной организации (иными словами, идея создания Коминформа не была ответом на план Маршалла); в ближайшие двадцать-тридцать лет новой мировой войны не будет; и в области международной классовой борьбы возникла новая ситуация.
Таким образом, мы знаем, что весной 1946 года Сталин не ожидал новой мировой войны в ближайшие двадцать-тридцать лет. Примечательно, что это конфиденциальное заявление было сделано спустя примерно два месяца после его печально известной предвыборной речи 9 февраля 1946 года. Западные СМИ представили эту речь как доказательство разрыва Советов с западными союзниками, сообщив, что Сталин предсказал неизбежность новой войны с Западом. Многие и сегодня считают эту речь началом холодной войны. Предсказание Сталина было сделано через месяц после речи Черчилля о "железном занавесе" в Фултоне; как видно, оно ничуть не повлияло на Сталина в сторону конфронтации. Хотя публично он резко отреагировал на речь Черчилля в интервью "Правде" в марте 1946 года, месяцем позже он раскрыл свои истинные чувства в беседе с румынскими коммунистическими лидерами: "Народы и армии устали от войны. Может быть, то тут, то там будут происходить небольшие стычки. Англичане кричат, но они не смогут поднять против нас даже 100 000 человек". В своей фултонской речи Черчилль хотел шантажировать и запугивать нас. Я ответил ему так резко, потому что хотел показать, что не боюсь". Действительно, Сталин хорошо знал, что Черчилль говорил только о реальном положении дел с разделом Европы. Другими словами, весной 1946 года Сталин все еще был настроен на сохранение сотрудничества с западными союзниками и считал это вполне реальной возможностью.
Часть речи Ракоши от 17 мая 1946 года, касающаяся новой ситуации в области классовой борьбы, ввиду ее выдающегося значения, стоит процитировать полностью:
Изменится точка зрения, которая была широко распространена в Третьем Интернационале, например, что мы должны ждать, пока условия для революции появятся хотя бы в нескольких странах, и что только тогда мы сможем начать революцию.... Одна из частей этой концепции заключается в том, что в этих изменившихся обстоятельствах, когда в стране будут достигнуты условия для освобождения пролетариата или для социализма, это будет осуществлено, без учета того, находится ли данная страна в капиталистическом окружении или нет. Это также новая перспектива, которая просто означает, что в стране, где в результате работы коммунистической партии имеются эти условия, они должны быть реализованы. Это новый стимул для всех коммунистических партий, потому что теперь от их работы будет в основном зависеть, будут ли созданы условия для освобождения пролетариата в их собственной стране.
Все это означало, что в тех странах, где коммунистическая партия сама сможет создать благоприятные внутренние условия для плавного и мирного захвата власти, ей будет позволено это сделать. Однако на данном этапе Сталин, по-прежнему стремясь сохранить сотрудничество с западными союзниками, не планировал допускать силового захвата власти, опирающегося на прямую советскую поддержку или подразумевающего гражданскую войну.
Это "ободрение", поступившее из Москвы весной 1946 года, имело свои последствия и в Венгрии: период консолидации и набора сил закончился, и именно с этого времени можно датировать начало полного захвата власти коммунистами во всем регионе. Итак, если зеленый свет для завершения захвата власти в советской сфере был дан из Москвы учредительной конференцией Коминформа в сентябре 1947 года, то послание в апреле 1946 года можно рассматривать как желтый свет.
Затем, начиная с лета 1946 года (то есть за год до принятия плана Маршалла), повсеместно началась подготовка к политическим, полицейским и судебным акциям, направленным на устранение политических оппонентов в духе тактики "салями". В результате с конца 1946 года и особенно в течение 1947 года тайная полиция под руководством коммунистов "раскрыла" ряд антиправительственных "заговоров", которые привели к арестам и заключению в тюрьмы многих лидеров некоммунистических партий правой части политического спектра, наиболее непримиримых противников коммунистов: Национальной крестьянской партии в Румынии, Партии мелких собственников в Венгрии, Польской народной партии. Против политических оппонентов применялись самые разнообразные средства: от запугивания, шантажа и подкупа противников до принудительной эмиграции, тюремного заключения и даже казни. Эта всеобщая коммунистическая кампания привела в 1947 году к устранению всех высших политических противников: Премьер-министра Надь в Венгрии шантажом вынудили эмигрировать, вице-премьер Миколайчик "добровольно" покинул Польшу, Юлиу Маниу был заключен в тюрьму (и в конце концов умер в тюрьме) в Румынии, а Никола Петков, лидер оппозиции, был казнен в Болгарии. В результате к концу 1947 года все оппозиционные партии были ликвидированы или превращены в нейтрализованных попутчиков в советской сфере, за исключением Чехословакии, где это произошло только в первые месяцы 1948 года.
Таким образом, одна часть сталинской концепции была выполнена почти до мелочей: к середине 1948 года советизация Восточно-Центральной Европы была практически завершена - и, более того, без гражданской войны. Однако в итоге все произошло не так, как планировалось, поскольку сотрудничество с западными союзниками не могло продолжаться одновременно. Однако, как уже говорилось выше, разрыв был вызван не советской позицией. В действительности в процессе советизации Москва уделяла большое внимание особым условиям, существовавшим в странах советской сферы на протяжении всего времени, и проявляла большую гибкость. Поэтому Советский Союз проводил дифференцированную политику и играл в этом процессе балансирующую роль: с одной стороны, умеренную, чтобы сохранить сотрудничество с Западом, а с другой - стимулирующую, чтобы обеспечить необходимый уровень политического влияния на ту или иную страну. Когда югославский радикализм угрожал западным отношениям Москвы, Сталин был готов заставить даже своего самого верного союзника Тито "замедлить" темпы прихода
