Для рождественского бала залу украсили плющом, ветками остролиста и сосны, а также колокольчиками, красными шелковыми лентами и бантами. За немалые деньги наняли оркестр, а графская кухарка с помощницами, приглашенными из Тамаута, умудрилась приготовить обильное угощение, которое ждало гостей в течение всего вечера в одной из передних комнат, а также в столовой, куда подали ужин. Приглашение приняли почти все.
Бальная зала будет полна, думал Кеннет, оглядывая пустую комнату. Тем временем все леди еще находились наверху – осматривали свои туалеты, внося последние штрихи. Джентльмены же собрались в гостиной, где подкреплялись перед тяжким испытанием графским бренди и портвейном. Кеннету очень хотелось присоединиться к ним. Но наверх поднялись оркестранты, только что пообедавшие на кухне, и он провел какое-то время, обсуждая со старшим из них программу вечера. А потом слуги и горничные начали приносить в переднюю блюда с рождественскими кушаньями и чаши с пуншем, и граф отправился посмотреть на плоды их трудов. Но в его присутствии не было необходимости. За всем наблюдал дворецкий – хладнокровно и со знанием дела.
К своему удивлению, Кеннет вдруг понял, что с нетерпением ждет начала бала. Не каждый день появляется возможность побыть хозяином большого бала, устроенного для семьи, друзей и соседей. Кеннет уже начинал любить их всех. И почувствовал, что ему нравится его роль. Жизнь, которую он вел в течение последних восьми лет, постепенно уходила в область воспоминаний.
И тут в дверях бальной залы появилась его мать в роскошном пурпурном шелковом платье и тюрбане, украшенном перьями. Графиня объявила, что по подъездной аллее приближаются первые гости и что вот-вот появятся Хелен, виконт Энсли и кое-кто из гостящих в доме. Наверное, подумал Кеннет, они придут для того, чтобы сразу же увидеть каждого вновь прибывшего. Первые гости появились рановато…
Кеннет занял свое место подле матери у дверей бальной залы и стал ждать, когда гости появятся на лестнице. Это оказались сэр Эдвин Бейли и Майра Хейз. Граф почувствовал, как его мать вся напряглась, и пожалел, что они прибыли первыми. Появись они позже, могли бы смешаться с другими гостями.
«Она прямо-таки красавица!» – невольно подумал Кеннет. Платье персикового цвета выглядело просто ошеломляюще при ее темных волосах и глазах, и у нее достало здравого смысла предоставить простоте говорить самой за себя. Большинство дам, уже находившихся в бальной зале, казалось, состязались друг с другом в украшении себя множеством оборок, бантов, рюшей, кудрей и завитков. Кроме того, Майра Хейз была явно выше своего кавалера – и, судя по всему, вовсе этого не стеснялась.
После того как сэр Эдвин склонился над рукой леди Хэверфорд и поздравил самого себя с тем, что стал близким соседом и – осмелится ли он выразиться столь фамильярно? – другом ее сына, он сообщил, что леди Хейз просит передать ее сожаления. Леди совсем недавно сняла траур по покойному сэру Бэзилу Хейзу, и ей было бы тяжело принимать участие в развлечениях, которые, по ее убеждению, предстоят сегодня вечером. Однако она надеется, что в скором времени сможет посетить ее сиятельство. Леди Хейз, подумал Кеннет еще до того, как бросил взгляд на Майру, разумеется, не выражала подобной надежды, а «мраморное» выражение лица его матери было, мягко говоря, красноречивым. Она ничего не ответила, но лишь изящно наклонила голову. Сэр Эдвин, похоже, не заметил ее слишком уж явкой сдержанности: Он поблагодарил леди Хэверфорд от всей души.
Майра Хейз присела перед графиней. При этом ее подбородок оставался чуть вздернутым, а лицо выражало холодную вежливость. Кеннет отметил, что его мать приветствовала свою гостью лишь сдержанным кивком – не более того. Стало быть, мать полагала, что вражда не кончена. Однако неловкость ситуации сгладили хорошие манеры обеих леди.
– Мисс Хейз… – Кеннет взял обтянутую перчаткой руку Майры и поднес к губам.
Впервые за восемь с лишним лет он прикоснулся к ней. И не почувствовал, что это прикосновение обожжет еще руку и опалит сердце. Просто перед ним возникла крайне неприятная, даже отвратительная картина; Бейли прикасается к ней, лежа в постели. Хотелось бы знать, подумал Кеннет, произнесет ли этот человек речь, перед тем как в первый раз ляжет с ней в постель? Да, вероятно, произнесет, мысленно усмехнулся граф, однако мысль эта его не позабавила.
– Милорд… – проговорила она; взгляд се скользнул по его руке, по плечу, по губам…
И тут она взглянула прямо ему в глаза. Однако взгляд ее был безразличный и холодный, в нем не было и намека на кокетство. «Впрочем, Майра никогда не была кокеткой», – подумал граф.
– Я надеюсь, мисс Хейз, – сказал он, – вы не забыли, что за вами вальс?
– Благодарю вас, милорд.
Поскольку никто из приглашенных пока не подъезжал, Кеннет вместе с Майрой и сэром Бейли отправился в бальную залу, где представил прибывших гостям. Хотя граф предложил мисс Хейз руку, она взяла под руку баронета. Кеннет едва заметно улыбнулся, вспомнив о том, что ей все же предстоит танцевать с ним вальс. Причем граф с удивлением отметил, что мысль об этом принесла ему удовлетворение. Почти мстительное удовлетворение.
Глава 6
Некоторые из родственников Кеннета удивились, когда было названо имя Майры, но выдержка не изменила никому – никто не подал виду, что удивлен. Что же до сэра Бейли, то он просто рвался сообщить каждому, что является баронетом из Пенвит-Мэнора, что это всего в трех милях от Данбертона и что он, баронет, несказанно счастлив посетить столь высокородного джентльмена, как его сосед.
Никто из приглашенных, кроме гостей из Пенвита, еще не прибыл, чем и воспользовалась одна из тетушек Кеннета, сообщившая ему, что Джулиана Уишерт желает прогуляться по зале. Услышав это, девушка вспыхнула; граф же поклонился и, разумеется, проявил галантность. Тетка была в восторге. Они прошлись по зале, после чего направились к сестре графа.
– Хелен! Майкл! – окликнул он родственников. – Могу я представить вам мисс Майру Хейз и сэра Эдвина Бейли? Сэр Эдвин Бейли унаследовал Пенвит-Мэнор. Моя сестра и зять, виконт и виконтесса Энсли, – добавил граф, обращаясь к гостям.
Сэр Эдвин поклонился и разразился речью, Майра же сделала реверанс. Энсли улыбнулся. Хелен, поджав губы, взглянула на Джулиану.
– Моя дорогая мисс Уишерт, – проговорила она, перебив сэра Эдвина на полуслове, – как вы сегодня обворожительно элегантны! Вы должны сказать мне, кто вам шьет. В наше время так трудно найти хорошую модистку. Конечно, вы необыкновенно миниатюрны. Я безумно завидую вам. Не желаете ли пройтись со мной по зале? Мне кажется, здесь очень душно…
