Тищенко задал Генри несколько уточняющих вопросов, чтобы лучше схватить суть дела и понять, нет ли в нем скрытого подвоха.
По дороге в резидентуру разведчик взвешивал еще раз каждое слово Генри, пытаясь цепким умом понять, не собираются ли немецкие спецслужбы втянуть советскую разведку в опасную для нее игру, подставив своего провокатора. Он отправил в Москву донесение, в котором изложил содержание беседы с Генри и мнение последнего о Стеннесе. «Прошу проверить Вальтера Стеннеса по учетам Центра, — закончил телеграмму Тищенко, — и высказать ваши соображения о целесообразности установления с ним контакта».
Начальник внешней разведки П.М. Фитин с огромным интересом прочитал телеграмму из Чунцина. Он предполагал, что подобное рано или поздно случится. По его указанию резидентура в Китае была информирована о Стеннесе.
По сведениям внешней разведки, Вальтер Мария Стеннес родился в 1896 году. Восемнадцатилетним был призван в германскую армию и участвовал в Первой мировой войне. В боях проявил смелость и был отмечен наградами. Окончил войну в должности полкового адъютанта. Ему прочили блестящую военную карьеру в генеральном штабе, но он отказался от нее и в 1921 году поступил в берлинскую полицию, имея чин капитана. Под его командой находилась рота особого назначения. В 1922—1923 годах Стеннес стал одним из организаторов «Черного рейхсвера», нелегальной военной организации, созданной в обход Версальского мирного договора, ущемлявшего национальные чувства немцев.
В 1920 году Стеннес познакомился с Гитлером в популярном берлинском салоне фрау Бехштайн, у которой собирались политики, требовавшие радикальных перемен в стране. Как показалось Стеннесу, Гитлер высказывал неординарные мысли, был красноречив и произвел на него заметное впечатление.
Весной 1923 года Стеннес бесповоротно примкнул к Гитлеру и взялся за организацию штурмовых отрядов. Он занял пост начальника штаба штурмовиков в одном из центральных округов Германии. Стеннес вступил в НСДАП и стал фюрером Пруссии. Немалую роль в выдвижении Стеннеса сыграли связи, которые он поддерживал с руководством влиятельных центристских партий, а также родственные отношения с рейхсканцлером Брюнингом и кардиналом, епископом Кельна.
Но чем ближе сходился Стеннес с Гитлером, тем яснее становилось ему, что он имеет дело с крайним честолюбцем, авантюристом и демагогом, не стеснявшимся в выборе средств для достижения своих чудовищных целей. В конечном счете это определило его разрыв с Гитлером и переход в ряды друзей СССР.
Советский Союз, добившись международного признания и укрепления своих позиций, сумел завоевать немало симпатий в мире. Были сторонники СССР и в Германии, искавшие и желавшие сближения с ним. Одним из таких людей стал Вальтер Стеннес. Центр порекомендовал Тищенко поглубже разобраться в нынешних взглядах бывшего штурмовика и, в случае его идейной близости к нам, завербовать на основе совпадения интересов в свержении Гитлера и фашистского режима в Германии. «Если же Стеннес захочет выехать в СССР, то окажите ему необходимое содействие», — говорилось в том же указании Фитина.
В марте 1939 года Я.Ф. Тищенко, убедившись в том, что за ним нет слежки, направился в Шанхай, где должен был встретиться со Стеннесом по заранее оговоренным условиям. Беседа началась со взаимного прощупывания позиций.
— Как вы оцениваете современную международную обстановку? — поинтересовался Стеннес.
— Как видите, мы живем в период начавшейся, по существу, большой войны, — подумав, ответил разведчик. Он сам собирался задать этот вопрос и не высказывать пока своих оценок происходящего, но затем решил, что можно и таким путем узнать мнение Стеннеса о положении дел в мире. Последний не заставил себя долго просить.
— Да, это так! — согласился он и продолжил: — Гитлер, видя, что никто из великих держав не собирается всерьез ему противостоять, все больше наглеет. С молчаливого одобрения Англии и Франции он затевает авантюру. Я считаю своим долгом предупредить вас, что Германия активно готовится к войне против СССР. Моя информация основывается на достоверных данных.
Тищенко уже приходилось слышать подобные мнения, но в таком сжатом, обнаженном виде он с ними столкнулся едва ли не впервые. Об этом надо доложить в Центр, подумал разведчик.
— Что вас побуждает к подобной откровенности, ведь мы едва знакомы? — не удержался Тищенко.
— В настоящее время я беспартийный, — ответил Стеннес. — Моя главная цель свергнуть Гитлера и создать демократическую Германию. Но не коммунистическую и не социалистическую. Никто из них при нынешних условиях не смог бы удержать власть. В борьбе за новую Германию мы, безусловно, союзники, не так ли? Я хотел бы предостеречь Германию от крайне необдуманного рискованного шага. Если это не удастся, то хотя бы предупредить вас о надвигающейся опасности.
«До конца ли он говорит то, что думает, и какие собственные интересы он при этом преследует?» — спросил себя разведчик, а вслух произнес:
— Ну что же, это очень благородно с вашей стороны. Гитлер не посмеет напасть на СССР, а если это произойдет, то будет уничтожен. Что дальше?
— Я полагаю, — ответил Стеннес, — что следом за этим необходимо подумать об организации послевоенного мира.
— Каким же он вам представляется?
Если кто-то посторонний мог услышать их разговор, он сильно удивился бы: о чем здесь толкуют? Ведь еще не началась мировая война, еще Гитлер находится в зените своей силы, а по нему, кажется, служат панихиду. Или эти двое знают, быть может, больше, чем другие?
— Следовало бы, — сказал Стеннес, — заключить пакт между Германией и СССР, а также Китаем. Этот альянс создаст соответствующие условия для их успешного экономического сотрудничества и развития. Какие-либо территориальные притязания сторон друг к другу полностью исключаются. Кроме того, они могли бы, соединив усилия, противостоять любому давлению, если этот союз кому-либо не понравится.
Трудно было отказать Стеннесу в смелости и широте мысли.
Но не исключено, что он повторил то, что говорили его покровители.
Германия, опираясь на свою индустриальную мощь, захочет захватить лидерство в «тройке». Какая в этом случае роль уготована ее партнерам?
Из дальнейшей беседы Тищенко узнал, что, по мнению Стеннеса, антигитлеровское движение в Германии должно начаться с армии. Если вермахт останется в руках Гитлера, он бросит страну в огонь новой мировой войны, которая, можно в этом не сомневаться, окажется гибельной для Германии и ее народа. Лидеры немецкого антифашистского Сопротивления, находящиеся в эмиграции, могли бы создать правительство новой Германии в изгнании и добиться его международного признания. Попутно следовало создать немецкий легион из антифашистов, который вместе с союзными странами принял бы участие в борьбе против гитлеровского режима.
Тищенко внимательно слушал своего собеседника. Кое-что вызывало у него недоумение и дополнительные вопросы, но он предпочитал пока не обрывать ход мыслей Стеннеса. Видно было, что капитан все заранее обдумал. Решаться подобные вопросы могли только на высоком политическом уровне. Разведка должна о них проинформировать и в дальнейшем служить связующим звеном.
— Ваши соображения я немедленно доложу в Москву, — заметил Тищенко, полагая, что разговор закончился, но он ошибся.
— В мои обязанности советника Чан Кайши входит, — заявил после непродолжительной паузы Стеннес, — руководство его разведкой. Я обмениваюсь информацией с представителями разведок США, Англии и Франции в Китае и мог бы на джентльменской основе делиться получаемыми сведениями с вами. Однако раскрывать вам мои источники я не стану. Так будет безопаснее для всех нас, особенно для лиц, которые мне доверились.
— Трудно отказаться от такого великодушного предложения. Хотя мы и союзники в борьбе за свержение Гитлера, скажите мне прямо, что бы вы хотели получить взамен с нашей стороны?
— За все, что я смогу сделать для вас, и мою информацию прошу только одно: в случае необходимости помочь мне вернуться в Европу проездом через СССР, когда для этого наступит время.
В Центре внимательно проанализировали содержание беседы Тишенко со Стеннесом. Все сошлись во мнении, что это было открыто выраженное согласие сотрудничать с внешней разведкой на основе антифашистских настроений Стеннеса во имя свержения гитлеровской тирании. Понятно было, что он не все договорил, рассчитывая на сообразительность своих партнеров. Он хотел не просто быть источником информации, но установить с советской стороной и политические связи. Это должно было решить руководство страны.
На Лубянке завели личное дело на Стеннеса, присвоив ему кодовую кличку Друг. Дело было особой важности и выдавалось по разрешению только высокого начальства.
