Что же касается реакции ее собственного сердца на поцелуй... Ну что ж, его она тоже забудет. Мир Адриана Джекобса и ее мир не равны. Вдруг она услышала насмешливый голос Стивена Феррерса: «Может быть, он и уложит тебя в свою постель... Но женой его станет шикарная особа с капризами... и папа у нее будет богатенький».
— Если бы я была исключительной, то почему работаю экономкой?
— Не всем исключительным людям везет. Большинство из них спокойно ходит на работу, выполняет ее с достоинством и честно и держится подальше от света прожекторов.
— Это правда. Я бы не хотела славы, даже если мне заплатят. Мне, например, не кажется, что слава приносит счастье таким людям, как Петра Коллинз. Вы согласны?
— Вы правы, — спокойно проговорил Адриан. — Она очень несчастная женщина. И слава — не все, за что надо биться.
— Может, она уже сожалеет, что шантажом вытащила ваше имя на страницы газет. Обидев вас, она не принесла радости себе.
— А вы так быстро поверили в мою непричастность?
Лиаден столкнулась с его изучающим взглядом.
— В вас слишком много добра, — без колебаний сказала она, — чтобы так неуважительно обращаться с человеком.
Адриана потрясли ее слова. В этом суждении о его доброте, может быть, скрываются более глубокие чувства к нему, чем он подозревал. Ему захотелось тут же вывести ее из заблуждения. Господи прости, ну и угораздило же ее влюбиться в него. Если быстро не разрушить эти бесплодные иллюзии, он заставит ее еще больше страдать.
К нему вернулись неверие в любовь и боль, эти долговременные спутники, которые напомнили ему, почему он выбрал ту жизнь, которую вел. Почему избегал появляться на публике и отказался от друзей. Он заслуживал эту жизнь. Его эгоизм и самонадеянность привели к смерти молодой красивой женщины. В нем вовсе не было добра. Ни капли. Поэтому он проводил время, создавая в своих романах мрачные, опасные характеры, которые существовали на обочине жизни. В каждом из них угадывалась его боль, слышались его проклятия в свой адрес.
— В этом вы не правы, Лиаден. Я эгоистичный мужчина. Я беру то, что хочу, и черт с ними, с последствиями. Как бы вам ни противно это услышать, мы с Петрой родственные души. Поэтому я не особенно проклинаю ее за то, что она использовала меня. Вы думаете, что я поцеловал вас потому, что питаю к вам глубокое нежное чувство. Вы очаровательная и ласковая девушка. Но я должен вас просветить. Я хочу спать с вами. Это все. Но помимо этого мне нужны и ваши услуги экономки. Простите, если это звучит жестоко, но таковы факты.
Если бы он отстегал ее плеткой, Лиаден не испытала бы большего потрясения. Она готова была выразить ему свое отвращение, но ничего не сказала. Беззвучно ругаясь, он выбежал из комнаты, словно в ней не хватало воздуха.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Два дня спустя она поднялась на верхний этаж дома, чтобы проветрить комнаты и стереть пыль. Она была совсем не в восторге от того, что все еще работает у Адриана Джекобса. Она считала себя величайшей дурой. Она пережила пытку, выслушаем его слова. Лиаден разрывалась между двумя желаниями: вполне понятной необходимостью защищать себя от обид и непреодолимым желанием остаться. Целых два дня в доме царила невыносимая атмосфера. Когда она смотрела на него, он отводил взгляд. Когда спрашивала о чем-нибудь, он отвечал в двух словах. И карие глаза смотрели на нее с холодным презрением, снова и снова обижая ее.
Сегодня он сообщил ей, что ее машину доставят сюда. «В течение дня», — буркнул он. Потом настоял, что в полдень сам отвезет ее в больницу, чтобы снять швы. Он старался отделаться минимальным числом слов. И теперь мысль о том, что ей придется сидеть с ним в машине, напоминала о кресле зубного врача.
Снова и снова она убеждала себя, что он говорил не думая. На самом деле он хороший человек, который скрывается за холодным фасадом. Лиаден уговаривала себя, что ее решение остаться было правильным. Она не считала, что он, как Петра Коллинз, использует людей в своих целях. Адриан Джекобс боролся с демонами своего прошлого. Враждебность была его защитным слоем, чтобы помешать Лиаден сблизиться с ним. Если он не сумеет примириться со своим прошлым и не увидит свет в конце туннеля, ему придется жить в постоянных мучениях все оставшиеся дни.
Лиаден взяла щетку из перьев и решительно приступила к работе.
* * *
— Лиаден Ива? Доктор Томас готов принять вас.
Она поднялась и пошла за стройной медсестрой. Знакомые запахи больничной дезинфекции и страх. Адриан положил руку ей на локоть.
— Хотите, я пойду с вами?
Она высвободила руку и покачала головой.
— Спасибо, все будет хорошо. Мне не нужно, чтобы вы держали меня за руку.
Она быстро скрылась из виду. Лиаден не трусила и вполне могла пережить момент снятия швов. Ей не нужна сиделка. Она не возражала бы, чтобы Адриан держал ее руку, но до его признания, что он хочет ее в своей постели... И поэтому сейчас она не позволит ему держать ее за руку, даже если бы он был последним мужчиной на Земле!
— Доктор сказал вам, что останется шрам?
Разговаривая, он безупречно провел «мерседес» по повороту деревенской дороги и покосился на ее прелестный профиль. Она смотрела прямо перед собой, держалась намеренно отчужденно. И проклинать за это он должен только себя. Чудо, что она не ушла той же ночью. Он не мог отрицать, что почувствовал облегчение, когда она осталась. Для него было пыткой находиться рядом с ней. Он старался держаться от нее на расстоянии. Он явно не справлялся с влечением к ней, которое нарастало с каждым днем. Если бы она увидела те картины, какие рисовал его разум! Во всех его фантазиях одна звезда... ЛИАДЕН.
— Я не спрашивала. В крайнем случае, челка прикроет шрам.
— Вас это не беспокоит?
— Я не думаю, что надо быть безукоризненно привлекательной. Маленький шрам не травмирует меня. Хорошо, что обошлось так. — Она повернулась и уставилась на него. — Кроме того... люди с изъяном всегда вызывают интерес. Вы не согласны?
Что она имела в виду? Может, она считает, что он предпочитает физическое совершенство? Если так, то она глубоко заблуждается. Ему захотелось возразить ей поскольку он находит привлекательным совсем другое. Совершенная внешность и пустота внутри оставляют его холодным.
— Согласен. Что же беспокоит вас? Я чувствую, что вы о чем-то умалчиваете. По-моему, нам надо остановиться и поговорить.
Прежде чем Лиаден ответила, он свернул на придорожную площадку для машин и выключил мотор. Замкнутое пространство внутри машины стало будто меньше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
