силы, он был как рыба в воде, и это не могло не радовать.
Орлова открыла нижние створки одной из секций буфета и достала две тарелки. Она заглянула внутрь и увидела, что посуды в этом отсеке хранилось очень много. «Наверное, надо достать все и перемыть, благо есть посудомойка. Витя, похоже, решил сюда ездить регулярно. Надо провести генеральную уборку». Она расчистила место на столе и выволокла туда все содержимое шкафчика. Зазвонил телефон.
— Алло, слушаю, — недовольно ответила Вера, она не любила, когда отвлекали от чего-то глобального, тем более номер был неизвестным.
— Вера Павловна? Здравствуйте. Это Брусникина Наталья Сергеевна. Что же это такое происходит? — запричитала женщина. — Я в шоке до сих пор.
Вера вообще ничего не понимала: кто эта женщина и что именно повергло ее в шок.
— Здравствуйте. Чем обязана? Вы кто? — Очень хотелось сбросить этот бредовый звонок, но, с другой стороны, мало ли что?
— Я — мама Димы Брусникина, он мне рассказал про беременность Жени, господи, что же это? — На том конце провода послышались всхлипывания.
Только сейчас Вера поняла, что у Димки, бывшего друга Жени, была фамилия Брусникин.
— Чем я могу вам помочь, Наталья Сергеевна? Чем вы так встревожены и обеспокоены? — Орлова усмехнулась. Что, интересно, надо этой мамаше, учить ее жить или учить, как воспитывать свою дочь в идеалах высокой морали и нравственности?
— Дима сказал, что отправил ее на аборт. Она сделала его? — Брусникина продолжала всхлипывать.
Данный вопрос очень развеселил Веру, она даже чуть не прыснула со смеху, но вовремя удержалась.
— Наталья Сергеевна, а вашему сыну корона в висках не тесновата? Не давит? Или в горностаевой мантии ножки увязли? Нет? — Теперь Вера реально расхохоталась. — Он ей кто вообще? Хрен с горы, простите! Послал на аборт, держите меня, сейчас упаду. Женя живет дома, она собирается рожать, если что, то ваш сын не имеет к этому никакого отношения. Всего хорошего. — Орлова уже было нажала на кнопку сброса, как на том конце зазвенела какая-то непрекращающаяся жалобная трель госпожи Брусникиной.
— Очень хорошо, слава богу, я сама против аборта, я хочу, чтобы у меня родился внук или внучка, вы меня неправильно поняли. Я звоню, чтобы выразить вам и дочери свою признательность, — Наталья шмыгнула носом, — я не знаю, что там нагородил мой сын, но я бы очень хотела принимать участие в воспитании внука вне зависимости, будут жить вместе Женя и Дима. — Брусникина глубоко выдохнула и стала сморкаться. — Простите, Вера Павловна, хотела сказать много, а получился сумбур.
— Спасибо, Наталья, я вас услышала. Лично я ничего не имею против, в данном случае я рекомендую вам договариваться с Евгенией, и лучше потом, когда она родит, сейчас у нее не очень хорошее самочувствие, был сильный токсикоз, гипертонус, чуть в больничку не забрали, кстати, ваш сынок на две ночи укатил гулять, а Женька корчилась от боли. Хорошо, что мне приснился кошмарный сон с ее участием, и я вовремя ей позвонила, — Вера перевела дыхание, — так что прошу нас не беспокоить до ноября, в ваших же интересах.
— Спасибо, Вера Павловна, я все поняла, до свидания. — И Брусникина положила трубку.
«Господи, вот только нам еще не хватало этой безумной эмоциональной бабушки. А я уж думала, что она начнет меня воспитывать, что не объяснила дочери, что и как надо делать. А то у многих мам мальчиков четкая позиция, что девочки стремятся забеременеть, чтобы привязать мужчину ребенком. Что за бред? Но Женьку предупредить вообще-то надо, чтобы не нервничала. Интересно, она ее вообще видела когда-нибудь? О времена, о нравы!»
Вера уложила тарелки в посудомоечную машину. Теперь надо поискать столовые приборы, и они, вероятнее всего, находились в выдвижных ящиках. Она стала по очереди выдвигать их, проводя ревизию содержимого. Первое, что бросилось в глаза в верхнем ящике, так это была книжка «Логика» 1954 года выпуска авторов Виноградова и Кузьмина. Книга была очень потертой и зачитанной. Вера взяла ее в руки. «Интересно, кто читал эту книгу, родители Вити или он сам?» Вариантов могло быть много, Витька интересовался всем подряд. Она стала листать книгу, желтые листочки приятно зашелестели. Из середины книги выпал маленький листочек в клетку, сложенный вчетверо. Вера подняла его. Было очень интересно, что это. Ввиду того что Витя разрешил ей хозяйничать, она посчитала, что на просмотр листочка в книге у нее тоже есть разрешение. Она отложила книгу в сторону и развернула листочек. Это было письмо.
«Дорогая Вера! Я, наверное, никогда не решусь тебе сказать это вслух, поэтому решил довериться бумаге, так будет проще и доступнее. Когда я смотрю на тебя, я забываю про все на свете, даже про науку и учебу, которой я увлечен не меньше, но ты — это самое дорогое, что есть у меня. Когда мы сидим в „читалке“ — для меня это уже совершенно незаслуженный подарок, просто находиться рядом, а как я люблю наши уроки испанского. Но ты воспринимаешь меня как друга, как товарища, может быть, даже как брата, а мне хотелось быть кем-то большим, чем просто камрад. Но это, наверное, самая моя несбыточная мечта, поэтому я постоянно стараюсь побольше загрузить себя учебой и мыслительной деятельностью, чтобы не думать о тебе все время. Тебя надо заслужить, я буду стараться. А пока я просто хочу сказать тебе, что я люблю тебя, Вера, и буду любить всегда, что бы ни произошло.
Твой Виктор».
Прочитав строчки, написанные на пожелтевшем клочке бумаги, Вера не сразу поняла, что произошло. Ей показалось, что она тоже упала со скалы, руки ее задрожали. «Господи! Почему же он молчал все эти годы? Он так и не решился подсунуть мне эту записку. Витька…» Орлова положила письмо перед собой на стол и закрыла лицо руками, перед глазами пошли цветные круги.
Открылась дверь, в комнату вбежал веселый Витя.
— Ну, все в порядке, с газом разобрался, надо будет заплатить через личный кабинет. Как дела, Вера? Все нашла, что надо?
Вера сидела как парализованная.
— Да, Витюш, надо включить машинку, чтобы помыть тарелки. Я не нашла таблетки. Поможешь? — Она встала, подошла к Пожарскому и обняла его.
Глава 14
— Хороший вопрос! — С высоты своего роста Витя посмотрел на Веру и еще крепче прижал к себе. — Пойдем искать вместе. — Он поцеловал ее в макушку и нехотя отпустил от себя.
— Я помню, что тетя Маша была исключительной аккуратисткой, у нее все должно было лежать на своих местах. Наверное, я просто смотрела не
