Читаем без скачивания Курский излом - Валерий Замулин

Кроме того, у советских противотанковых мин, таких как [79] ЯМ‑5, был серьезный недостаток — они обладали малой мощностью. При подрыве танка наносился ущерб лишь его ходовой части, причем незначительный, а корпус боевой машины оставался невредимым. При наличии у противника хорошо отлаженной системы ремонта эти боевые машины быстро вводились в строй. Зная эту особенность, на некоторых ответственных участках главной полосы в одну лунку ставили сразу две мины или мину усиливали крупнокалиберным снарядом, чтобы при подрыве силу ударной волны увеличить в два–три раза. Но так минировались незначительные участки и только главной полосы, создавать «двойные» минные поля не было возможности. Поэтому командование фронта уже в первые дни летних боев, оценив ситуацию, потребовало от войск обязательно расстреливать вражеские танки до их воспламенения. Значительная часть танков комплектовалась дымовыми шашками, а в начале наступления их имели все экипажи, поэтому, если танк был обездвижен в ходе атаки, танкисты быстро выбрасывали имитационную шашку в район моторного отделения или просто под днище, и наши артиллерийские расчеты в первое время это вводило в заблуждение. Кстати, этим приемом пользовались широко и наши танкисты, но в основном при налете немецких штурмовиков и истребителей танков.

Помимо сплошного минирования, на всем участке перед передним краем главной полосы была натянута колючая проволока в три кола. Она использовалась как противопехотное средство, а также в качестве примитивной, но тем не менее достаточно действенной сигнализации, особенно в ночное время. На проволочных нитях в разных местах развешивались различные металлические предметы: банки из–под консервов, пробитые котелки, части гильз и т. д. При попытке пройти через заграждение или снять его эти «колокольчики» издавали звон, сообщая дежурившим круглые сутки в «секретах» пулеметчикам о намерении противника.

Важную роль в системе обороны всех рубежей, и прежде всего главной полосы, играли противотанковые искусственные препятствия — эскарпы и противотанковые рвы. Учитывая, что главным средством «проламывания» советской глубокоэшелонированной обороны противник избрал танки, эти препятствия при их правильном расположении и качественной подготовке играли очень существенную роль в сдерживании противника.

ПТ-рвы делились на два типа: первый — для перекрытия пути движения легких танков и бронетранспортеров, второй — средних и тяжелых машин. Различались они по глубине и ширине, но в любом случае они должны были быть не уже 6 метров. Как правило, их при возведении стремились соединить [80] с естественными препятствиями — глубокими балками, оврагами, заболоченными отрогами, тем самым создать на участке сплошное препятствие, не дать противнику возможности обойти его с фланга. Подходы к ним обязательно минировались и держались под огнем как стрелкового, так и артиллерийского вооружения. Примером удачного размещения ПТ-рва может служить ров в полосе 67‑й гв. сд южнее села Черкасское. Благодаря тому, что он был соединен с заболоченным отрогом балки, а подходы к нему хорошо просматривались и простреливались артиллерией, 5 июля противник сумел его преодолеть лишь во второй половине дня с огромным трудом и серьезными потерями.

Не полностью были вырыты и подготовлены ПТ-рвы перед фронтом 52‑й гв. сд. К началу Курской битвы они не были закончены на стыках 151‑го гв. и 155‑го гв. сп, оказались мелкими, проходимыми для тяжелых танков, поэтому, несмотря на сильный огонь артиллерии, боевая группа дивизии СС «Лейбштандарт» преодолела их достаточно быстро.

Советское командование ясно осознавало, что главный прием противника для преодоления рубежей фронта — массированный удар танками. Поэтому вся оборона имела ярко выраженный противотанковый характер. Она организовывалась на всю глубину армейской обороны, но в первую очередь в главной полосе. При этом в будущем сражении артиллерии отводилась особо значимая роль.

К началу июля 1943 г., по данным штаба артиллерии Воронежского фронта, средняя плотность артиллерии на фронте на один погонный километр составляла:

76‑мм — 203‑мм орудий — 8,8 шт.,

82 и 120‑мм минометов — 17.

Общая плотность составляла 25–26 стволов на 1 км, а насыщенность противотанковой артиллерией в среднем 5,8. Численность артиллерии, которой располагали армии фронта на 5 июля, приведена в таблицах 5 и 6.

Все противотанковые артиллерийские части были укомплектованы отечественными 45‑мм пушками образца 1937, 1942 гг. и 76‑мм пушками ЗИС‑3 обр. 1942 г., а также незначительной частью 76‑мм пушками обр. 1939 г. (УВС). Появившиеся на вооружении нашей армии в 1943 г. 57‑мм орудия ЗИС‑2 в период оборонительной операции еще не поступили на вооружение Воронежского фронта. В некоторых источниках встречается утверждение, что в этот период в составе фронта находилось несколько артполков ПТО, укомплектованных трофейными орудиями. В отчетных документах фронта и армий это утверждение не нашло своего подтверждения. На 5 июля 1943 г. в частях Воронежского фронта (38‑я А) числилось [81] лишь 24 105‑мм немецких гаубицы, в том числе 20 орудий в 1658‑м армейском иптап и 4 — в 340‑й сд.

Следует отметить, что 9 июля в связи с создавшейся тяжелой обстановкой Военный совет фронта принял решение разрешить командирам частей для отражения танковых атак выводить на прямую наводку гаубичную артиллерию, что до этого момента категорически запрещалось делать. К этому моменту гаубичные полки в основном были укомплектованы тремя типами орудий — 122‑мм пушка обр. 1931/37 г. (А-19), 122‑мм гаубица обр. 1938 г. (М-30) и 152‑мм гаубица–пушка обр. 1937 г. (МЛ‑20).

С целью повысить эффективность борьбы с танками противника в войска еще в 1942 г. начали поступать подкалиберные боеприпасы для орудий. К середине 1943 г. было налажено производство и кумулятивных снарядов, которые увеличивали бронепробиваемость почти в 1,5 раза. Но полностью удовлетворить потребности артиллерии фронтов в этих столь необходимых боеприпасах не удалось. Они были дорогостоящие, поэтому их производилось немного, и отпускались они в первую очередь истребительно–противотанковым частям. Причем выдавались такие снаряды поштучно под личную ответственность командира батареи (как секретное оружие). Лишь после того, как в первые дни Курской битвы руководство фронта доложило в Ставку о применении противником в его полосе значительного числа тяжелых машин, была срочно организована доставка этих снарядов из Москвы в войска.

Для борьбы с танками привлекалась в той или иной степени вся артиллерия, в том числе зенитная, самоходная, а также гвардейские минометы и танки, огонь артиллерии и танков, заграждения и естественные препятствия, увязанные с системой огня, своевременный маневр артиллерийско–противотанковым и танковым резервами и подвижными отрядами заграждений, система наблюдения и оповещения.

Впервые за годы войны были сформированы сильные истребительно–противотанковые резервы — не только фронтовые, но и армейские, и даже дивизионные. Они состояли из инженерно–саперных батальонов, батальонов заграждения, истребительно–противотанковых полков (иптап) и истребительно–противотанковых бригад (иптабр) трехполкового состава.

Предполагалось, что иптабры станут высокоманевренным, мощным артиллерийским средством борьбы с бронетехникой противника. Эта идея полностью оправдала себя, но в дальнейшем в ходе Курской битвы, к примеру на Воронежском фронте, советское командование не смогло полностью использовать заложенный в них потенциал. Дело в том, что [82] бригады начали формироваться на основании приказа командования фронта от 17 июня 1943 г. Поэтому к началу вражеского наступления не успели решить две главные проблемы. Во–первых, иптабры создавались на базе истребительных бригад, которые до этого существовали в РККА. В эти тактические соединения входили артполк, минометный дивизион, инженерно–минный батальон и два батальона ПТР (218 расчетов). Теперь же было необходимо переучить личный состав на новый тип вооружения. Именно переучить, так как фронт не располагал столь значительным резервом артиллеристов. Бригады получали пополнение лишь офицерским составом, а номер расчетов готовили на месте, организуя курсы. Понятно, что за две недели обучить, к примеру, наводчика невозможно. Во–вторых, кроме 14‑й и 32‑й иптабр, все бригады не получили на комплектование третьего полка по 16 76‑мм орудий. Для обучения была выделена одна батарея на каждый полк. Таким образом, вместо 40 76‑мм и 20 45‑мм пушек соединения располагали 24 76‑мм и 20 45‑мм орудиями.

В-третьих, остро встала проблема их мобильности. В ходе операции «Цитадель» немцы, учитывая, что советская ПТО состояла в основном из 45‑мм и 76‑мм пушек, которые были не в состоянии на дистанции до 700 м успешно бороться с их боевыми машинами, строили порядок танковых подразделений в ходе атаки клином. Впереди и на флангах выдвигались танки «тигр» или «пантера», затем Т-4 и Т-3. Поэтому для эффективного отражения наступления артиллерийским частям был крайне важен маневр, благодаря которому можно было концентрировать огневые средства на его флангах атакующего клина. Высокую мобильность возможно обеспечить лишь при наличии в достатке транспортных средств, а их катастрофически не хватало, полностью укомплектованные вооружением иптапы на Воронежском фронте имели от 50 до 60 % необходимого автотранспорта. Таким образом, к началу боев иптабры имели на треть меньше положенного огневых средств и наполовину — автотранспорта.